Вопрос застает врасплох. В голове мелькают десятки ответов. Потому что ты не оставил мне выбора. Потому что я не могу тебе отказать. Потому что ты свел меня с ума с первой встречи. Потому что когда ты рядом, я забываю, как дышать.
Но вслух говорю другое:
— Потому что я не смогла отказаться.
— От ужина? — он наклоняет голову, изучая мое лицо.
— От... — я замираю, понимая, что сейчас скажу правду. — От возможности побыть с тобой. Не как стажер с боссом. А просто… с тобой…
Повисает тишина. Его глаза темнеют, зрачки расширяются. Он протягивает руку через стол, и я, не раздумывая, вкладываю в нее свою. Его пальцы сжимают мои, большой палец нежно поглаживает костяшки.
— Знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас? — его голос становится ниже, интимнее.
— Что? — сердце колотится так, что кажется, он должен слышать.
Он наклоняется еще ближе, его губы почти касаются моего уха:
— Отменить к черту этот ужин. Отвезти тебя обратно в отель. Снять с тебя это платье, которое сводит меня с ума. И не выпускать из постели до самого рассвета.
По телу прокатывается жаркая волна. Я не могу дышать, не могу думать. Между ног пульсирует жар, и я свожу их вместе сильнее, чтобы немного успокоиться. Но это не помогает…
— Никита… — начинаю, но тут появляется официант с вином.
Следующий час проходит в странном тумане. Блюда сменяют друг друга — тартар из тунца, тающий на языке, нежнейшее ризотто с трюфелями, мраморная говядина, от которой хочется стонать. Вино холодное, с фруктовыми нотками, от него приятно кружится голова.
Но я почти не чувствую вкуса. Все мое внимание сосредоточено на нем. На том, как он улыбается — редко, но искренне. Как рассказывает о своем первом провальном бизнесе и смеется над собственными ошибками. Как его глаза загораются, когда он говорит о планах на будущее.
И на том, как он смотрит на меня. Будто я — самое ценное, что есть в его жизни.
— Расскажи о своей семье, — прошу я, когда приносят десерт — тирамису, которое выглядит как произведение искусства.
Его лицо на мгновение напрягается, скулы очерчиваются жестче.
— Нечего рассказывать. Родители погибли, когда мне было шестнадцать. Автокатастрофа. С тех пор я сам по себе.
— Мне жаль, — говорю тихо и, не думая, накрываю его руку своей.
Он переворачивает ладонь, переплетает наши пальцы.
— Не надо. Это было давно. Я научился жить с этим.
Но в его глазах я вижу тень той боли. И внезапно понимаю, откуда эта броня, эта холодность. Он просто защищается. От боли. От привязанности. От всего, что может ранить.
— А ты? — спрашивает он. — Семья?
— Родители живут в маленьком городке. Папа учитель физики, мама библиотекарь. Обычные люди. Добрые. — Я улыбаюсь, вспоминая их. — Они так гордятся, что я учусь в столице. Думают, я стану большим боссом.