Он просил как-то по-особенному одеться? Не знаю, определенный тон в одежде выдержать или пару пуговиц расстегнуть на груди? Как у него самого?
— Кофе, — говорит, возвращая взгляд к моему лицу.
Облегчение накрывает волной. Кофе! Просто кофе!
Бросив взгляд на часы, выдыхаю:
— Вы просили черный без сахара и подавать в восемь пятьдесят. Сейчас восемь сорок.
Выкусил?! В груди разливается мелкое, но такое приятное торжество.
Едва сдерживаюсь, чтобы не растечься в ехидной улыбке. Уголки губ предательски дергаются вверх.
— У тебя десять минут. Я пока почитаю.
Он переводит взгляд с меня на злосчастную папку. Честно, у меня на зеленый цвет скоро будет аллергия. Особенно после этой ночи, когда я на эту папку часа два смотрела. Не отрываясь. Собирала туда листочки, как одержимая.
Выхожу из кабинета, иду делать черный кофе без сахара. Ноги подрагивают от усталости и напряжения. Жду, пока кофемашина справится — она урчит и шипит, выпуская струйки пара. Аромат кофе обволакивает, и я на секунду закрываю глаза, вдыхая его. Забрав чашку, горячую, обжигающую пальцы даже через фарфор, на полном серьезе думаю — а что если туда плюнуть? Будет заметно? Представляю его лицо, и внутри все переворачивается от злорадства. Испугавшись собственных мыслей, отбрасываю их.
Господи, это я сошла с ума или он и правда меня довел?
Захожу в кабинет. Ставлю перед ним кофе ровно в восемь пятьдесят.
Он в это время просматривает третью страницу стратсессии. Молча. Мне кажется, что в этой оглушающей тишине, где слышно только шорох переворачиваемых страниц и мое собственное дыхание, я упаду в обморок. Воздух становится густым, тяжелым.
Он листает страницу за страницей. Его взгляд концентрируется на каждой, вижу, как он приподнимает чуть бровь — совсем немного, но я замечаю, — задерживает палец на таблице, словно проверяя расчеты. Он переворачивает еще лист. Я сглатываю так громко, что сама себя слышу. Горло пересохло, хотя только что пила кофе.
— Ты не спала, да? — вдруг произносит он, не отрываясь от бумаги.
Голос звучит... не то чтобы мягко, но без обычной резкости. Я удивленно моргаю. Сердце делает странный кульбит.
— Это важно?
— Да, — он поднимает глаза. — Усталый ассистент — плохой ассистент. Ошибки в документах случаются не от глупости, а от усталости.
Меня пробивает злость. Горячая, жгучая, поднимается откуда-то из живота к горлу. И честно, в эту самую минуту я жалею, что не плюнула в его чертов кофе. Кулаки сжимаются сами собой.
— А вы специально дали мне это задание на ночь? Чтобы проверить, выдержу ли я?
Слова вылетают с вызовом, который я не пытаюсь скрыть.