Я застыл на месте. Родовой герб моей династии — двуглавый орёл с распростёртыми крыльями, обвитый лозой, — действительно был отчётливо виден на восковой печати.

— Какого черта, — пробормотал я, осторожно беря свиток. Печать была старой, потрескавшейся, но подлинной. Я узнал бы её где угодно.

Потехин, превозмогая боль, приподнялся на локте.

— Что там? — его голос звучал напряжённо.

— Сказал же, не двигайся! — рявкнул я, сделав жест Кирюше, чтобы он следил за пациентов. — Ей богу, как маленький…

Я аккуратно развернул один из свитков, стараясь не повредить хрупкий материал. Текст был написан на старом имперском диалекте, с вкраплениями символов, которые больше напоминали руны.

— Это… какой-то манускрипт, — я вгляделся в строки, пытаясь понять их смысл. — Здесь говорится о «вратах между мирами» и «страже на пороге бездны».

Глеб придвинулся ближе, его очки поблёскивали в тусклом свете.

— Дай мне посмотреть, — попросил он. — Я изучал старые диалекты для исторического проекта.

Я передал ему свиток, и мальчик начал внимательно изучать текст.

— Это какой-то дневник, — сказал он через минуту. — Судя по датам, ему больше тысячи лет. Автор — Александр Долгорукий.

— Что там написано? — спросил Алёша с нескрываемым любопытством.

Глеб медленно водил пальцем по строчкам.

— Здесь много терминов, которые я не понимаю, но общий смысл такой: род Долгоруких веками был хранителем знаний о границах между мирами. Они… — он запнулся, явно пытаясь осмыслить прочитанное, — они были чем-то вроде стражей, защищавших наш мир от вторжения из других измерений.

— Стражей? — переспросил я, чувствуя, как частицы прошлого постепенно складываются в единую картину.

— Да, — кивнул Глеб. — Согласно этим записям, границы между мирами не всегда были прочными. В определённых местах и при определённых условиях могли образовываться… «разломы», через которые проникали существа из других измерений.

— Как сейчас, — тихо произнесла Таисия.

— Именно так, — подтвердил Глеб. — Долгорукие каким-то образом умели запечатывать эти разломы. Полагаю, это напрямую связано с тем, что только в вашем роду рождались Перевёртыши.

— Но как эти записи оказались здесь? — спросил Потехин, чей голос стал слабее. Фиолетовое свечение вокруг его раны медленно, но неуклонно распространялось.

Глеб развернул второй свиток.

— Тут какие-то более свежие записи, — сказал он.

Я наклонился, чтобы лучше видеть текст. Почерк был резким, угловатым, совсем не похожим на каллиграфию старинного манускрипта.

— «Проект „Безграничность“. Предварительный отчёт», — прочитал Глеб. — Подпись: «Генерал П. Кривцов».