Здесь же ответ был и вполне однозначный.
«Сдаваться рано», — подбодрил сам себя, — «Поживем — увидим».
В этот день (или не день, точно не скажешь) меня больше не били. Но когда я услышал звук шагов, то инстинктивно напрягся, приготовившись к худшему. В камеру заглянул старик, державший одной рукой деревянную миску.
«Меня пришли кормить?» — удивленно подумал я.
Да, так и оказалось. В посуде была каша из какой-то разваренной крупы. В любой другой момент я бы отвернул нос от подобного варева, но не сейчас. Каша была пресной и безвкусной, но, раз уж я решил пожить еще чуть-чуть, то пренебрегать пищей было бы глупо. Сколько я уже не ел? День? Два? Неделю? Сколько я вообще нахожусь в этих застенках?
Старик, подслеповато щурясь, стал кормить меня с деревянной ложечки, которую достал из кармана. Он делал это неторопливо, словно чувствуя всю трагедию момента.
— Спасибо, — поблагодарил я его, как только миска полностью опустела. — Кто ты?
Ответа не последовало. Старик медленно развернулся и такой же шаркающей походкой вышел из камеры, закрыв за собой дверь на засов с той стороны.
Он вернулся совсем скоро, на этот раз с такой же неказистой деревянной плошкой, наполненной водой. И снова я искренне поблагодарил его и попытался завязать разговор, но старик словно не слышал меня. Выполнив свои обязанности, он так же молча удалился, оставив меня наедине с собой.
Не знаю, какое время суток было на улице, но спать мне совершенно не хотелось. Напротив, после приема неказистой пищи организм наполнился силами, и я решил действовать.
Первым делом ощупал металлические кандалы, пытаясь найти способ разомкнуть их, но сколько ни шарил по ним пальцами, так и не понял принцип замка. Они словно были созданы из цельного материала, без единого намека на замочную скважину. Пытался просунуть руки сквозь отверстия, но кольца-тиски намертво сковали запястья.
Нащупал крюки, вбитые в стену, и попытался вытащить или расшатать их, но и тут меня ждала неудача. Они были впаяны в камень, словно являлись одним целым со стеной.
Апатия снова накатила опустошающей волной. Подъем резко сменился упадком. В голову стали лезть совсем уж плохие мысли.
«Я точно умру здесь» — была самой настойчивой из них.
Попытался воззвать к своей силе, напрочь игнорируя отсутствие панели Истока. Нет, и тут неудача. Вода не отзывалась. Я ее попросту не чувствовал. От злости снова дернул цепями, а в мозг тут же впились раскаленные иглы, которые заставили скрючиться от боли.
«Боже, какая гадость. Какая тварь придумала эту омерзительную конструкцию? Удушил бы».