Голова гудела от адреналина. И только сейчас — в безопасности — я ощутил усталость в полной мере. Я устал, устал смертельно. События, что навалились в последние месяцы нахождения в Эреду, не пройдут бесследно для моего восприятия мира. Я знал это наверняка.

Воспоминания внезапно уступили место гневу, гнев — жажде мести. С огромным трудом удалось подавить её, но не загнать куда-нибудь далеко в сознание так, чтобы она оттуда никогда больше не выбралась.

— С возвращением домой, Са’эри, — голос Хранителя заставил вздрогнуть от неожиданности. — Ты сильно изменился.

— Да что ты говоришь… — я расхохотался от всей души.

Впервые за столько времени, полных мучений, истязаний и напряженной борьбы за жизнь на грани, я мог себе позволить искренне рассмеяться и делал это с удовольствием, полностью отдавшись смеху на грани истерики.

После продолжительного отдыха я встал. Без одной руки это оказалось весьма непростым занятием. Я как-то раньше и не задумывался, что руки участвуют в этом процессе. Пришлось потрудиться.

— Изменился, говоришь? — уже строже спросил я. — Я калека, Хранитель. Без глаза и руки. Возможно, со сломанной психикой.

— Телесная оболочка легко подвергается полной регенерации различными способами. Мне известны как минимум два из них.

— И какие же? — съязвил я. — Просвети неуча.

— Целитель высоких рангов или саморегенерация тела. Прежний владелец домена мог вырастить новую конечность за пару дней.

— С помощью скрипт-камня? — переспросил я.

— Нет, шу-Мар’дук-ойя использовал только собственный дар.

— Тебе известны тонкости процесса?

— Нет, Са’эри. Я лишь Хранитель и наблюдатель. Мне неведомы тонкие материи, — бесстрастно ответил голос.

— И где находятся целители высоких рангов, ты, конечно же, тоже не знаешь? — продолжал наседать я.

— Не знаю. Я вижу и слышу только то, что происходит внутри домена, а также то, что мне расскажут пребывающие здесь существа.

— Ясно всё с тобой, — махнул я рукой, усевшись на песок. Отчего-то внезапно проснулся аппетит. Я полез в скрипт-хранилище. Набрасываться на еду не стал, отчетливо понимая, что после длительного голода нельзя забивать желудок до отказа.

Припасы были. Достаточно чтобы продержаться длительное время. Все нескоропортящиеся продукты я тут же вытащил из хранилища на берег, чтобы провести ревизию. Крупы, чай, немного сахара, бочонок меда наполовину опустошённый. Колбасы, хлеб и сыр, а также парочку замороженных тушек кроликов и изменённых крыс оставил в хранилище. В теплом климате они могли быстро испортиться.

В первые сутки только спал и пил разбавленную медом воду. К утру второго дня добавил немного крупы, не ту безвкусную дрянь, которой меня кормили в камере, а вполне себе добротную перловку с добавлением специй. Вкус всё равно был не очень, но на свободе и в безопасности всё казалось приемлемым.