— Будешь? — Вера протягивает мне большую миску с попкорном, плюхается на диван и снимает мультфильм с паузы.
Я снова туплю, потому что беру пригоршню угощения и даже закидываю парочку в рот, хоть жевать еще адски больно. Я словно не стекло под глаза получил, а сковородой по всему лицу.
— Могу кофе сделать, будешь?
Молька смотрит на меня с совершенно вежливым и где-то даже радушным взглядом.
Словно получила в гости старого друга, а не идиота жениха.
— Вера, нам бы поговорить… — пытаюсь начать я.
Блин, все не так.
Я приготовился брать ее штурмом, расстреливать аргументами и даже захватил пепел посыпать дурную голову, а здесь просто некого завоевывать. Вера выглядит так, словно ничего не случилось, словно ей плевать на нашу сорванную по моей вине свадьбу.
— Слушай, Червинский. — Она со вздохом устраивает миску на коленях и снова останавливает просмотр. На экране прямо кадр в тему: Джерри собирается нашинковать из Тома домашний сервелат. — Вижу, что день у тебя так себе. Честно — и мой был не самым лучшим. Так что если пришел жаловаться, я, прости, не готова слушать. Но могу выделить раскладушку на кухне до утра.
— Вера, я дурак.
Надо же как-то разорвать эту ахинею, где она делает вид, что ей все равно.
Слышал, что это вроде как называется защитной реакцией организма на стресс, но впервые пришлось увидеть, и мне ни хрена нее нравится. Пусть бы разбила об мою голову пару тарелок. Ну или что там еще делают обиженные женщины.
— У тебя приступ самобичевания? — Вера берет пригоршню попкорна и с видом человека, который нашел более интересное шоу, чем детский жестокий мультик, начинает энергично работать челюстями. — Я готова выслушать. Только белый халат в стирке и больничная кушетка в ремонте. Но могу отвернуться, так будет комфортнее?
— Вера!
Я пытаюсь взять ее за плечи, встряхнуть, но вместо этого получаю свою порцию «радости» — остатки попкорна летят мне в лицо, и на пару секунд я чувствую себя единорогом в белых облаках.
— Червинский, не пошел бы ты на хрен? — с той же улыбкой в голосе и оскалом на губах, предлагает Вера. — Ты мне не нужен, понятно? Ты просто… совершенно чужой мне человек. Кто ты вообще такой? Я тебя не знаю.
Меня подмывает сказать, что рано или поздно моя физиономия перестанет быть похожей на гнилой баклажан, но вот прямо сейчас шутить совсем не хочется. Потому что я прекрасно понимаю о чем она говорит.
— Вера, я просто… слишком сильно боялся тебя разочаровать.
— Ага, а еще ты слишком боялся потерять свою свободу, когда понял, что на этот раз все серьезно и придется жениться. Ну конечно, кому нужна добыча, когда она перестала сопротивляться.