Я выхожу из машины, еще более-менее спокойно поднимаюсь по ступеням, но стоит зайти в подъезд — несусь через ступеньку.
— Ну, Червинский, ну если ты только… — Не буду произносить вслух эту гадость.
Настораживает стойкий и очень удушливый запах духов на площадке. Принюхиваюсь, иду по следу, словно гончая, и на всякий случай уверенно беру сумку двумя руками. Если застукаю — то застукаю, буквально.
Марик дал мне ключи, так что все карты в моих руках.
Открываю, на цыпочках переступаю порог…
— Ты чего крадешься? — громким шепотом спрашивает Марик, который вырастает передо мной, словно призрак — перед должником.
И за его спиной — еще парочка.
Белая и черная.
— Да вот, женишок, решила поохотиться. — Выразительно смотрю на каждого из них.
Марик вытягивается по струнке, невидимыми чернилами подводит глаза боевой индейской раскраской, поднимает руку и басит:
— Удачной охоты, Бешеная лань.
Нет, ну вот как в него не влюбиться?
Но за Бешеную лань я с него еще спрошу по всей строгости. Возможно даже каким-то крайне неприличным способом. Потому что раз тест-драйв прошел хорошо, то «хороший кабриолет — нужно брать». Хоть в случае с Мариком, скорее уж «Феррари» из Формулы-1.
Я на всякий случай завожу руку за спину и незаметно щипаю себя за мягкое место, делая вид, что поправляю одежду. Если мысли утекли в сторону наших постельных игрищ, значит, не так уж я и зла, а это абсолютно точно не так, потому что прямо сейчас где-то в моих цепочках ДНК просыпается та крохотная часть, которая досталась мне от предков-людоедов. Точно от них, потому что сейчас я вижу перед собой не двух охотниц на чужого мужика, а Гламурную сосиску в тесте и пережаренную в солярии сухую Французскую вафлю. Руки чешутся сделать их низ непонятно гастрономическое блюдо, затолкать его в блендер и взбить до однородной массы, чтобы сцедить ее в канализацию через мелкое сито.
В общем, мои негуманные предки, раз уж во мне сейчас крайне силен ваш кровожадный голос, давайте постараемся сделать так, чтобы всякая говорящая от избытка ГМО пища перестала появляться на горизонте двух ЗОЖников[1].
— Кот из дома — мыши в пляс, — говорю я, разглядывая две вытянувшихся физиономии.
— Кот лучше уберется с линии огня, — разумно говорит Марик, и отходит в сторону. — Не очень зверствуй, Дикая лама, а то не хватит мешков для мусора, чтобы прятать трупы.
У Кукушки, кстати, крайне цветущий вид. Пока я сидела с ее ребенком и зарабатывала себе синяки под глазами, она спала жопой вверх, чтобы утром штурмовать амбразуру своим выдающимся бюстом. А он у нее правда ого-го, это даже я со своим вполне себе почти четвертым вынуждена признать. И это она еще грудью не кормит, а так была бы просто_мечта.