Сзади, из-за поворота, послышался далекий еще перестук копыт, и старик вздрогнул.

— Только имперцы ни за что не должны про это узнать! — вскрикнул он. — Ни за что! А горцам скажешь — тебе к танасу по неотложному делу! Они проведут, помогут, — крикнул старик. Он вдруг подбежал к Сильному и шлепнул жеребца по крупу. — Скачи, мальчик! Скачи и благослови тебя Мать Предков!

Жеребец зло фыркнул, но Ойкон ослабил поводья, разрешая пуститься вскачь. Оглядываясь, он увидел, как старик Горах юркнул обратно в поле, прячась в стогу.

Сильный обрадовался и несся что есть мочи. Впереди показалось большое поле, запруженное чужаками. Они сновали туда-сюда, вбивали колья, разгружали большие телеги, вставшие в ряд.

«Плохие имперцы не должны узнать, что у меня важное письмо для дедушки Гимтара», — подумал мальчик и не подумал усмирять Сильного. Раздались предупредительные крики, и людишки брызнули с дороги, прыгая на обочину. Вслед мальчику неслись проклятия и грязные слова, но он не обращал внимания.

Вскоре показались первые дома Архоги. Село выглядело пустым: жители попрятались в домах, накрепко заперев ворота. Но Ойкон все равно придержал жеребца, чтобы никого ненароком не затоптать. Тут горское село, а не поле с плохими имперцами!

Он миновал площадь и проехал по главной улочке, почти выбравшись из Архоги, когда из-за ограды показался мальчик. Увидев Ойкона на жеребце, он встал на пути всадника и повелительно сказал.

— А ну, стой!

Сильный фыркнул, но Ойкон натянул поводья.

Мерех разгуливал по селу в одиночку — остальных мальчишек родичи не пускали за ограду — и скучал. Ему-то можно гулять, он — внук старейшины… Вот только хозяйничающие вокруг имперцы Мереху не нравились. Новые соседи пришлись мальчишке не по сердцу. Поэтому он даже обрадовался появившемуся Ойкону. Правда, Мерех немного побаивался злющего жеребца, — но тот рядом с дурачком выглядел на удивление спокойным…

— Ты куда собрался? — подбоченился Мерех. — Опять Сильного выгуливать?

Мерех отчаянно завидовал приблудышу и сам мечтал прокатиться на могучем коне. Вот только все уже знали, что кроме Ойкона жеребец никого не признает. Ну и хозяина своего, Тарха, конечно же. Но вот где он теперь, этот Тарх?

— Нет, — лучезарно улыбнулся Ойкон. — Я важное письмо везу для дедушки Гимтара.

Услышав имя, Мерех невольно присел и огляделся. Вдали, между крайних домов, показалась вереница всадников.

— Ты что, дурак? Давай за угол, — прошипел он и юркнул за ограду. Мерех разглядел среди всадников проклятого имперца в капюшоне. Ему-то точно не стоит попадаться на глаза!