— Отпусти! Отпусти! — закричал Ойкон и стукнул по створке ворот. Обрадованные дармовым зрелищем стражники загоготали.

Сорока недовольно стрекотнула и опять ударила воробья клювом. Ойкон остановил Сильного и приподнялся в седле, встав на него ногами. Такого сорока не ожидала и выпустила птенчика. Ойкон успел поймать пушистый комочек, и стражники недовольно загудели. Сорока возмущенно протрещала что-то, качнула хвостом и улетела.

— Не плачь, не плачь, — приговаривал мальчик, пустив умного коня шагом. — Крылышки тебе помяла злюка, да?

Мальчик сюсюкал с птенчиком, который согрелся в ладонях и притих. Вдруг Сильный настороженно всхрапнул и ударил копытом. Ойкон огляделся. Дорога повернула, и Старая Вилла спряталась за отрогом скалы, а Архога еще не показалась, скрытая облетевшими садами и перелеском. По дороге то и дело сновали имперские воины, но сейчас она была пуста. Из-за стожка сена показалась фигура старого горца в высокой меховой шапке. Старик огляделся и торопливо приблизился.

— Здравствуй, Ойкон! — издалека начал он. — Меня зовут Горах, я голубятник с Новой Виллы.

Старик сильно запыхался, и мальчик остановил коня, спрятав воробышка за пазуху. Тот защекотался, повозился немного и успокоился.

— Мне… нам всем… — старик запнулся. — Тебе нужно отвезти письмо.

— А кому это письмо? — заинтересовался Ойкон.

Еще никогда никому он не возил письма!

Старик сердито посмотрел на мальчика и вздохнул.

— Танасу Гимтару, — буркнул он.

— Дедушке Гимтару! — улыбнулся мальчик и старик отшатнулся. — Он добрый, он меня про Ули долго-долго расспрашивал! Дедушка Гимтар беспокоился об Ултере!!

Мальчик засмеялся и протянул руку за письмом.

Старик вытер испарину со лба, зыркнул по сторонам и вытащил из рукава маленький кожаный тубус.

— Хорошенько запрячь-то, — проворчал старик. — Упаси тебя Мать Предков потерять его… Танас… дедушка Гимтар должен обязательно получить послание! Слышишь, Ойкон, обязательно! А то… — старик запнулся, потом кивнул сам себе и продолжил. — А то Ули плохо будет… Обязательно надо привезти письмо танасу. А кроме тебя — никого имперцы не выпускают.

— Ули будет плохо? — нахмурился Ойкон, покачивая тубус в руке. — А от кого письмо? И что там написано? — задумался мальчик.

— Эх, кабы я знал, что там написано… — прошептал старик, с тревогой наблюдая за дурачком.

«Ведь выкинет или потеряет… Или вообще забудет, куда и зачем едет…» — старик понял, что зря он это затеял и решил забрать послание.

— Это письмо от Оли для братишки Ули! — вскрикнул малец на огромном черном жеребце и торопливо спрятал тубус за пазуху. — А отнести надо дедушке Гимтару, — серьезно кивнул Ойкон. — Я сделаю.