«Да это же то самое место, где мы заночевали!» — восхитился Ули, как вдруг впереди послышались громкие крики. Из-за поворота выскочили, нахлестывая коней, толгувы. Оборачиваясь, они метали дротики.
Сегимий завернул скакунов, останавливая колесницу на берегу. Остальные последовали примеру молодого вождя и выстраивались. Ули и Вилейка залезли на упавший ствол, спрятавшись среди растопыренных корней. Лязгая и сыпля проклятиями, войско пыталось утвердиться в узкой ложбине между горами и речушкой.
А потом из-за поворота повалили дикари. Вот только воинов среди них почти не оказалось. Это были воющие от страха и ненависти бабы, малолетние молокососы с ржавыми копьями и седые деды. Как безумные, с камнями и палками в руках, они перли на дубовичей и валились под ударами мечей.
Толпа голосящих баб в лохмотьях с впалыми щеками и горящими глазами бросилась на ближников Сегимия. Копейщики работали ловко, но безумцы висли на копьях, и пики пришлось отбросить. Засверкало железо. Ултеру казалось, что дикари как река, так и будут выбегать и выбегать из-за поворота, но вскоре воющий поток иссяк. Ули огляделся вокруг. Везде валялись тела северян, а разгоряченные толгувы перекрикивались друг с другом. Воины радовались легкой разминке.
Вскоре дубовичи вновь двинулись вперед, а на исходе дня легкоходы принесли весть. Впереди поджидает войско горцев. Сегмат набросил на плечи богатый плащ, водрузил на голову блестящий шлем с венком бронзовых ветвей по ободу и позвал в свою колесницу наследника. Рядом выступал Сегимий с Вилеей, а сопровождали их рослые жрецы-толгувы.
— Посмотрим на твоих родичей, моих новых соседей? — подмигнул мальчику Сегмат и посерьезнел.
Глава 8
— Ложь, — негромко произнес дан Рокон, и Сплетник затравленно оглянулся. — И снова ложь.
На допросе важного пленника об Ултере все позабыли. Мальчик сидел в уголке и не шевелился, чтобы не выгнали. Во все глаза Ули разглядывал присутствующих, словно видел впервые.
Важного имперского соглядатая он и впрямь раньше не встречал. Лицо у него было странное, подвижное. Оно постоянно ходило волнами, словно не умея и не зная, радуется хозяин или гневается. Сплетник запрокидывал руки за голову, впустую перебирая в воздухе пальцами.
Столхед Воительницу Ули тоже видел впервые. Высокая, стройная, красивая… Глаза пронзительные и строгие. Язык не поворачивался звать ее бабкой. Пусть Ули и ее внук, но Дева Алайны не может быть бабкой! Поэтому Ули обращался к ней, как все: Столхед. Воительница благосклонно кивала и лохматила внуку волосы.
Все остальные были близкими и родными — но и они изменились. Изменились настолько, словно не одна зима прошла с последней встречи, а десять. Диду Гимтар помягчел, чаще улыбался, то и дело бросая на Деву Алайны такие взгляды, что Ултеру становилось неловко. Вутц, напротив, стал резким, цепким и собранным. Он припрятал подальше свои смешинки, всегда плясавшие в глазах и морщинках. Теперь Вутц говорил коротко и по делу.