Гимтар перевел взгляд на любимую. Дева Алайны улыбалась.

С рассветом проклятая вражеская черепаха вновь ожила, показавшись из-за поворота. Лязг доспехов бил Арратою по ушам, в глаза от ночного бдения словно сыпанули песка. Стрелы дружно прянули со стен Декуриона и бессильно простучали по щитам. Лестниц у атакующих Дерах не разглядел и погнал воинов вниз, к завалу, встречать имперцев за дымящимся проемом ворот. Арратой помчался со всеми, но старший воин остановил его взмахом руки.

— Охолони. Здесь побудьте, — и он кивнул на застывшего в западном углу укреплений инженера.

— Вот! Вот! Они! — присел Аскод у парапета и потянул Арратоя за собой. Учетчик послушно присел, укрываясь за массивной бойницей, и недоуменно глянул на инженера.

— Буди подружек! — Гворф мотнул головой в сторону глиняных бочонков необычной формы, которые Аскод весь рассвет таскал из-под стены наверх.

«Совсем обезумел от страха, несчастный?» — Арратой приподнялся и всмотрелся в россыпь валунов за стеной.Метнулась тень, другая, и в дымке наступающего утра он разглядел юркие фигуры с крючьями.

Аскод Гворф подбежал к бочонкам и, бормоча извинения, принялся лупить по ним раскрытой ладонью.

«Свихнулся. Как есть свихнулся», — понял Арратой.

У парапета лязгнул крюк, зацепившись, и Книжник приподнялся над бойницей, высунулся и махнул мечом. Перерезанная веревка оборвалась, и ловкач полетел наземь. Вдруг над головой Арратоя мелькнула неясная тень, и бывший соглядатай невольно отпрянул. Глиняный бочонок пролетел вдоль стены и ударился о камни внизу, разлетевшись осколками. Послышалось сердитое жужжание и плотное темное облако брызнуло черными точками, а умельцы с крюками принялись извиваться и хлопать друг друга по телу. В набегающую толпу полетел еще один бочонок, и Арратоя озарило.

«Пчелы! У чудака Гворфа зимовали злые горские пчелы!» — сорвавшись с места, он бросился к глиняным ульям и принялся что есть мочи хлестать по ним и встряхивать, будя и зля пчел.

— Подруженьки мои! — со слезами на глазах запричитал Гворф. Арратой сунул ему в руки бочонок, и инженер поднялся над парапетом, зашвырнув еще один чудной снаряд. Купец не утерпел, выглянул и метнул в уцелевших еще одним ульем. Атаковать враги уже не помышляли: сотни пчел жалили их, впиваясь в лицо и шею. Противник вопил от боли и катался по земле.

У ворот зазвенело железо. Арратой подхватил под мышки два оставшихся бочонка и бросился к надвратным башням. Защитники Декуриона сражались у проема ворот, укрываясь за непрочным заслоном, тыча копьями в воротный проем. Подскочив, Арратой кинул бочонок на внешнюю сторону, в толпу врагов. О каменную кладку звякнула стрела, и соглядатай, пригнувшись, не глядя зашвырнул последний бочонок. Послышались крики боли.