— Хлоп, — чуть слышно раздалось в вышине, и один из северян рухнул с моста. — Хлоп-хлоп, — и еще двое, воя и взмахивая мечами сверзились в пропасть.

— Куда, бакланье? — заорал Копон. — По толпе работайте, по толпе!

Тарх ухмыльнулся, любуясь, как Череп на краю уступа бьет дикарей на переправе. Как утей по весне — ни укрыться, ни спрятаться. Вот рухнул еще один и еще. Ухорезы заметались. Кто-то решил обмануть пращника и кинулся вперед, но поскользнулся и упал, лязгнув подбородком. Следующий воин тоже не удержался, а за ним и еще один. Повалившись разом, они раскачали ненадежную преграду. Настил перевернулся, стряхнув воющих дикарей. Мостик из бревен подпрыгнул, соскользнул и рухнул в пропасть следом за северянами.

А с уступа поднялась туча камней. Пращами в горах отродясь не пользовались, многие о них и слыхом не слыхивали. Даже луки — и те были лишь у охотников. Не жаловали горцы такого оружия, не прижилось оно здесь. Вот дротики — это да, это знакомо… Словно подслушав мысли Тарха, рудничные швырнули еще острых гостинцев, и Плохой с алайнскими воинами продвинулись на пару шагов.

А что творилось на той стороне ущелья! Ни один камень колодезных не улетел мимо, так тесно оборванцы в драных шкурах стояли друг подле друга. Хлопали пращи, метатели азартно вопили, камни разбивали плоть. Северяне заметались, стараясь живей убраться из-под смертоносного града. Вот только тропа, уводящая прочь от ущелья, не могла принять всех разом. Многие от поднявшейся толкучки падали в пропасть. Уступ оказался ловушкой.

О переправе никто из врагов уже не помышлял, и Череп принялся за дикарей на этой стороне. Перед защитниками башни противники валились один за другим с разбитыми головами.

— Аа-лайя—анн! Аа-лайя-анн! — люди Плохого поднажали, и вскоре Охранная тропа была очищена от дикарей. Опустел и уступ на той стороне. Алайны скинули оставшиеся два мостка в пропасть.

Рокон мог гордиться своим другом: за все время битвы Бык даже не притронулся к мечу, как и положено командиру. Победа оказалась безоговорочной — лишь двое из алайнов перевязывали легкие раны. Тарх приблизился к Плохому, который выспрашивал изможденного защитника поста. Вот у этих бедолаг погибших хватало…

— Плохо, — встретил его приближение мрачный Плохой. — Плохо.

Уже пару седмиц кряду упрямые северяне пытались перелезть через ущелье. Этой зимой северяне лютовали больше обычного, так что на первые попытки защитники не обратили внимания, а зря… Сегодня у северян все получилось, — они раздергали силы обороняющихся тремя помостами, чего никогда не было, и дело едва не кончилось бедой…