— Ешь. У них тут с едой совсем плохо, — зачастила Вилейка и Ули послушно уселся, придвинув кувшин и вчерашнюю лепешку. — Тебя не убьют, я им сразу сказала, что ты сын дана. Еще когда нас пленили. А то бы тебя убили и уши отрезали. А теперь они тебя за выкуп отдать хотят. Хвастаются, что много зерна выручат за такого мелкого пленника!
— Я им покажу мелкого… — с набитым ртом пробубнил Ули.
— Я завтра на канате играть буду. Тут много-много вождей собиралось. Они в поход на алайнов выступают. И вот хотят, чтобы я играла. И канат даже нашли, хороший канат. И натянули уже даже.
Ули с трудом сглотнул и просипел.
— Много воинов? Нападать?
— Да, да… Там уже передние отряды ушли. Они тут все злые, голодные. К ним прибились скайды, и скайдов все бьют — вот их и отправили вперед, а я…
— Ты откуда столько узнала? И откуда их речь знаешь?
— Я внучка Вутца! — гордо ответила девчонка. — Я как сказала, кто мой дед, — они и присели. Ходят все, улыбаются! Я в доме главного вождя живу, вот и слышу все…
Голос Вилейки, прежде жизнерадостный и веселый, спустился до шепота и утих. Ули вглядывался вверх так, что заломило шею, но из-за ярких утренних лучей не мог разглядеть лица спутницы. Вдруг на щеку упала капля, а затем еще одна. Ултер провел рукой. Лизнул.
— Ты плачешь? — воскликнул он.
— Тише, ты, дурак, — всхлипнула Вилейка. Послышались сдавленные рыдания. — Вождь этот, Черноух… В жены меня хочет… Говорит, кровь Вутца в роду, — великая честь, боги обрадуются…
— Как… как это… в жены? — прошептал Ултер. — Ты же еще маленькая!
— Он… вонючка этот черноухий… сказал подождет годик… А как первая кровь упадет… — слезы закапали сильнее, и Ули ударил по стене.
— Убью. Убью этого вонючего Черноуха! Великая Мать Предков, Спасительница, Всеблагая! — Ули зашептал привычную молитву, и Мать откликнулась. Ули подпрыгнул от пришедшей на ум мысли. — Ты же ходишь! Сама ходишь! Тебя же не связывают?
— Нет.
— Тебе нужно сбежать. Тут есть дорога, я видел. Знаешь, куда она ведет?
— Да. Пайгалы ходили здесь, деда рассказывал. К Ветряному мосту.
— Тогда чего ждешь?
— Дурак! Мелкий дурак! А ты?
— Сама ты… А что я? Меня же поменяют… за выкуп…
— Когда? Они на войну все идут.
— Но…
— Я без тебя никуда не пойду, Ултер, второй сын дана Дорчариан! Ты клялся меня защищать!
«Я не второй!»
— Тогда… тогда… — Ули заметался по дну колодца. — Сбежим вместе. Будешь играть на канате… Раздобудешь веревку, скинешь мне. И сбежим. Сможешь?
— Ой! — пискнуло сверху. — Сюда идут.
Вилея исчезла. Через несколько ударов сердца появились тени. Они обступили яму со всех сторон, громко разговаривая по-своему. На веревочке опустили кувшин с водой и бросили в пыль обгрызенную лепешку со следами зубов. Ули склонился над кувшином и сверху ему плюнули на затылок. Раздался злой дружный смех, и чужаки ушли. Ултер вновь оказался один.