Хоар перекатился еще раз и оказался за спиной копейщиков. Он влетел в толпу врагов на краю и сразу трое северян рухнули в пропасть. Ули оказался на той стороне и его вновь сбросили на камни. Северяне подбежали к мосткам и скинули бревна в пропасть. Хоар, занесший ногу над переправой, застыл и едва не упал.

Северяне вокруг радостно загомонили. Их соплеменников умело дорезали разгоряченные чернобурочники с людьми Тарха, но спасшиеся дикари не обращали внимания на гибель соплеменников. Они сорвали шкуры, оставшись голыми по пояс, били кулаками в разрисованную грудь и выли по-волчьи. Северянин, который нес мальчика, вздернул Ули и подтащил к краю, поставив на колени. Ветер тут же набросился на Ули, хлеща по щекам и выжимая слезы. Северянин возвышался рядом и похвалялся на своем языке, вертел перед собой отцовским кинжалом в богатой оправе, крепко сжимая плечо Ултера.

— Я удачливый воин… мой род возвысится… я похитил наследника дорча… — позади раздался сбивчивый шепот Вилеи. Ултер держал голову прямо и смотрел на своих воинов, сгрудившихся на той стороне. Головорезы Тарха горячились и сыпали проклятиями, чернобурочники застыли, Морх метался на краю, а Хоар смотрел прямо на наследника. — Вожди склонятся передо мной…

Северянин вдруг нагнулся над связанным Ули, обдав смрадом, и вдел отцовский подарок в ножны на боку наследника. По-хозяйски похлопав мальчика по груди, как породистого барашка, он выпрямился и поднял лицо к рассветному небу, радостно завыв.

— Мы придем за тобой! — крикнул Хоар. — Придем…

Ули кивнул, завалился набок и что есть силы ударил врага стопой под сгиб колена, как учил Третий. Бахвал захлебнулся воем, взмахнул руками и скрылся за краем. Послышался топот, и Ултера вновь стукнули по голове. Вой стих, свист ветра прекратился, а гомон северян потонул в темноте. Наследник дана Дорчариан погрузился в беспамятство.

Дальнейший путь Ули помнил плохо. Его трясли, тормошили, перекладывали. Вокруг все плыло, кружилось. Его мутило, и он не единожды исторг на вонючие спины вчерашний ужин. Мальчика били, и тащили дальше.

Первую остановку он помнил словно во сне. Они очутились посреди жалких лачуг-землянок. Только холмики крыш торчали над землей. Северяне кричали, голосили, морщинистые старухи расцарапывали ногтями лица. Одна из них подскочила к Ули и впилась в глаза скрюченными пальцами. Ули едва успел зажмуриться. Хватка ослабла. Когда Ули раскрыл глаза и проморгался, то увидел, что старуху сбили наземь. Вокруг нее сгрудилась толпа, а маленькая разгневанная Вилея наскакивала на северян. Она походила на взъерошенного воробышка, скачущего перед облезлыми худыми псами.