Колпаков влетел без двадцати час, в красном кафтане и с мешком через плечо, и ватная борода у него съехала на подбородок.
— Это вы звонили? — обрадовался он Ксении. — А я-то думал, из агентства, Снегурочку потеряли!
Паспорт он искал в мешке. Сначала на прилавок перед Гришей лёг пластмассовый заяц, за ним мандарин и коробка конструктора, и я заподозрил было, что паспорт тоже кому-то подарен, но нашёлся и он, на самом дне. Гриша сверил его с квитанцией по буквам, на ошибке в фамилии хмыкнул и только тогда снял сапоги с полки.
— Сколько сверху? — Колпаков полез за бумажником.
— По квитанции, — отрезал Гриша, взял, сколько там было написано, а лишнее подвинул обратно.
Колпаков сгрёб зайца с конструктором в мешок, сунул туда же сапоги и затоптался у прилавка. Сапоги, значит, в мешке, а ботинки на нём промокли насквозь ещё на прошлом адресе, и под ними уже натекла лужица.
— Мне ещё три адреса до шести, — спохватился Колпаков и подхватил мешок.
— Переобуйтесь здесь, — предложил я.
Колпаков покосился на свои мокрые ботинки и сел на Гришину табуретку. Гриша, не поднимая головы от квитанции, буркнул:
— Набойки свежие, на снегу поедете. Шагом.
— Это пока снег? — уточнил Колпаков, натягивая второй сапог.
— Насовсем, — ответил я. — Не бегайте в них, даже по адресам, даже к автобусу. Побежите хоть раз — станут простыми сапогами.
— Простыми, значит. — Колпаков хмыкнул, как над приметой, и притопнул каблуком. — Ну, я сорок лет за автобусами не бегал. И в этих не побегу.
Уже в дверях, переобутый, Колпаков вспомнил про мандарин на прилавке и сунул его мне.
— С наступающим! — пожелал Дед Мороз.
Ксения сняла с полки бирку от сапог и убрала её в карман.
— Всё. Последняя, — сказала она.
— Без вас бы так и стояли, — признал я, пропуская её к лестнице.
Наверх мы поднялись следом за ним. Колпаков шёл к остановке шагом, придерживая бороду, и в ту секунду, когда он ступил на край тротуара, к нему подкатил автобус и открыл двери. Вошёл он не останавливаясь, будто сам этот автобус сюда и подогнал.
— Везёт человеку, — заметила Ксения.
Я кивнул и почистил мандарин от Деда Мороза. Ксения не знала, что умеют эти сапоги, а я знал, и этого удовольствия мне хватило на весь день.
Ксения уехала к себе до ночи, а к трём на Ильича повалил снег, крупный и неторопливый, без всякого ветра, а я в носках стоял на табуретке и вешал гирлянду над витриной с самоваром. Лариса держала внизу кружку с чаем и следила за моими гвоздями.
— Самовар не обматывай, — предупредила она.
— Самовар в витрине, Лар, гирлянда над ним, — возразил я сверху, прижимая провод к раме.