Предмет: платок носовой.
Свойства предмета
Что делает: не пачкается.
Зарок: не стирать.
Вторая цена: 2 очка.
Старик с утра до ночи возится со смазкой, а платок у него как из магазина. При мне Сеня его ещё ни разу не доставал, а в карманы к своим я не заглядываю.
Нина после рулетки и верстака перемазалась по самые запястья, и Сенин платок был для неё сущим искушением. Она протянула руку:
— Дайте-ка на минутку.
— Не трожь! — Сеня отдёрнул платок и сунул его за пазуху. — Не стирать!
— Я только вытереть, — сказала Нина.
— Знаю я вас, — проворчал Сеня. — Вытереть, а там и постирать.
Халат у Нины на то и рабочий, о него она руки и вытерла, а спорить со стариком не стала.
Сеня отошёл к порогу и положил ладонь на крышу ключницы-домика. Подержал, как осенью держат руку на батарее, не дали ли отопление.
— Ну вот и соседка, — буркнул он, не убирая руки.
Окошко под потолком уже синело, когда мы с Ниной поднялись на улицу, а Сеня остался внизу. Над спуском в подвал как раз зажёгся фонарь, и под ним совсем уж сиротски смотрелась старая жестянка «Ремонт часов. Изготовление…», где «ключей» уже съела ржавчина. На двери висела бумажка «Звонок не работает. Стучите громко, мастер глуховат». Красоваться им обеим оставалось до пятницы.
* * *
В пятницу я проспал до трёх. Чебурек у метро, сами знаете, без ожога не съешь, вот и я обжёгся соком на первом же укусе, а к четырём уже был на Калинина. Шёл снег, мелкий и сухой, и ступеньки спуска замело.
Вывесочник не подвёл и со стремянки уже прикручивал световой короб поверх старой жестянки. Сеня внизу клеил скотчем на дверь бумажку «Ключи — тут. Стучите громко», написанную от руки. Нина ждала на тротуаре, руки в карманах пуховика.
Вывесочник щёлкнул чем-то в коробе около половины пятого, когда стемнело совсем, и над спуском загорелось:
«Сизовы. Ремонт часов».
Свет лёг на снег у ступенек. Ради такого дела и Сеня поднялся к нам из подвала и встал рядом. Вывеска вывеской, а мастерская оставалась за ним — с дверью, ключницей и бумажкой про ключи. Фотографировать Нина не стала. Она стояла и смотрела на свою фамилию над спуском, куда ей с января ходить на работу, и впервые на моей памяти ничего не мерила и не перепроверяла.
Сеня отошёл на два шага, задрал голову и объявил на всю улицу:
— Видно!
Глава 16
Вторую квартиру по нашему с Аглаей уговору я смотрел в субботу утром. Ехал туда со смены, даже домой не завернув, а управился минут за десять. Родня прошлась по ней раньше нас и вынесла всё, что хоть как-то продаётся. Остались ковёр на стене, диван и сервант без единой чашки. Плашек не нашлось ни одной, ни яркой, ни бледной. Для порядка я заглянул под диван, но и там была только пыль да пуговица. Пока я разгибался, Аглая в прихожей уже вывела в блокноте «пусто». Моего слова она ждать не стала, ей хватило моего лица, когда я ещё с порога обвёл комнату. Выучила меня, надо же.