Дальше я просто смотрел, как работает Ксения. Она поблагодарила, положила трубку и набрала дежурного в полиции. И по имени тот нашёл заявку сразу. Сын хватился с утра и около восьми подал её у себя, в другом городе. Без имени её с найденным дедом до понедельника вряд ли свели бы.
— Култышев Георгий Николаевич, тридцать восьмого года, — повторила Ксения, записывая. — Да. Нашёлся.
Сыну она позвонила сама. Положив трубку, Ксения с секунду сидела не двигаясь. Повернулась она ко мне уже с улыбкой, короткой, усталой, первой, какую я у неё видел.
Позавтракал я на ходу, по дороге домой, пирожком с капустой из ларька у метро «Уралмаш».
* * *
Светало, когда я добрался до Победы. Хлам с субботы дожидался меня в обувной коробке на подоконнике, рядом с чашкой в газете. Орешница стояла тут же, а гиря — на полу под батареей.
Бланки листов я ещё ночью взял у Ларисы. Диван мог и подождать. Я сел за пять листов на торги в ночь на пятнадцатое и начал с половника. «Половник алюминиевый, столовский, клеймо „ОП“. Что делает: сколько ни разливай — хватит на всех, кто ждёт. Зарок: себе — последнему. Вещь спит, в деле не проверено. Продавец: Беляев».
Оставалась строка «откуда». Ценник «Ладьи» так и болтался на ручке половника. Половнику, стеклорезу и грибку я вписал в эту строку как есть: «Скупка 'Деньги сразу», ценник «Ладьи» 50 ₽«. Орешнице и гире — ту же скупку, ряд 'Железо» и каждой свою цену с ценника. Пятнадцатого я прочту эти листы вслух, при всём зале, вместе со строкой «откуда».
Глава 14
В понедельник после смены я проспал до четверти второго, а без четверти два уже стоял у задней двери Дома быта на Кировградской. Аглая ещё утром, пока я не лёг, написала, что наследник перенёс первую квартиру на среду. День освободился, а Валентина Петровна как раз звала меня «насчёт бумаги».
Валентина Петровна с двадцатого ноября ночует в самом здании, и кто бы ни позвонил ночью в заднюю дверь, открывать ей самой, не зная, кто за дверью стоит. Дверь железная, с торца, и глазка в ней отродясь не было. Хозяин здания ждёт не дождётся, когда мастера съедут, только Валентину Петровну так просто не выкуришь, и ключ на ночь она оставляет в замке изнутри.
Серый сидел на корточках на крыльце, расчищенном до асфальта, и перебирал ящик с дверной фурнитурой. Кормится Серый тем, что люди выносят из сараев и из домов под снос, и всё толковое у него рано или поздно находит себе новую дверь.
— С частного сектора, — сообщил он вместо «здрасьте» и поднял к свету дверной глазок. — Дом под снос, хозяин сам фурнитуру отдал, всё равно, говорит, под ковш. Латунь, гляди! Таких тыщу лет уже не делают.