Ксения сфотографировала метку. Теперь телефону на пульте было кого искать. Часы показывали восемь сорок.
— Эх, аппарат на пульте, — вздохнула Ксения.
А у меня в кармане лежал смартфон, который тоже звонит по имени, и про него Ксения ничего не знала. Только дед лежал в больнице, в тепле, и дорога до пульта ничего не решала.
— Звоните со своего, с пульта, — сказал я. — Успеете. Ваш отряд, ваш поиск.
— А стежки я зашью, — пообещала Валентина Петровна, надевая шапку обратно на болванку. — Идите уже.
До диспетчерской было пятнадцать минут пешком, и я пошёл с Ксенией. Позёмка мела нам под ноги, и в дверь Ксения вошла, растирая замёрзшие пальцы. Диспетчерская управляющей компании оказалась одной комнатой с пультом, журналом заявок, чайником и тремя служебными телефонами. Четвёртый, карболитовый, с буквами на диске, стоял среди них, как дед среди внуков. Сменщица, уже в пальто, сдала ей два застрявших лифта и один потоп, и Ксения в журнале расписалась.
— Он и до тёзки может дозвониться, только у нас с этим просто. — Ксения придвинула к себе четвёртый аппарат. — Кто ответит, у того и спрошу примету. Бровь у деда на полицейском фото рассечена.
Она сняла трубку и назвала, кого ищет:
— Култышев Георгий. Нашли вчера на Уралмаше. По делу.
— Опять ты в мёртвую линию говоришь, — проворчала от двери сменщица, застёгивая сапог. — Её ж ещё при Ельцине отрезали.
Трубка у старого аппарата была громкая, и от двери мне было слышно, как в ней пошёл длинный гудок, а за ним зашуршало. Шуршало с минуту, и наконец женский голос, усталый, как у человека в конце смены, спросил:
— Алло?
Сменщица так и замерла с одним застёгнутым сапогом. Похоже, вышло как тогда с Грачёвым. Своего телефона у деда нет, вот и зазвонил ближайший.
— Поисковый отряд, — представилась Ксения. — У вас в палате дед без документов?
— А откуда у вас этот номер? — насторожилась женщина.
— Номер нашёлся, — ушла от ответа Ксения. — Он у вас?
Настаивать женщина не стала — видно, ей и самой хотелось, чтобы деда поскорей забрали, — и по палате застучали её шаги.
— Так, здесь, — ответила она. — Седой, бровь рассечённая. Спит он у меня.
Бровь сошлась с полицейским фото. Ксения назвала остановку, и медсестра подтвердила, что оттуда деда вчера вечером и привезли. Ксения записывала отделение, а сменщица смотрела на её руку так, будто Ксении диктует батарея отопления.
— Иди, иди, — отмахнулась Ксения, прикрыв трубку ладонью.
Сменщица ушла, оглядываясь на четвёртый телефон и так и не застегнув второй сапог.
А я стоял у двери и еле сдерживался. Как этот телефон находит людей, я видел не впервые, и всё равно хотелось хлопнуть ладонью по пульту и заорать «есть!». Имя, палата, живой дед — и всё за одну минуту!