Над латунным ободком проступила бледная плашка.
Предмет: глазок дверной.
Свойства предмета
Что делает: покажет, кто стоял за этой дверью ровно сутки назад.
Зарок: смотреть, только когда позвонят.
Вторая цена: 5 очков.
Глазок во вчерашний день, а? Кто звонит сейчас, он не покажет, зато покажет, кто ходит к двери. А Валентине Петровне это знать нужнее всего. И зарок ей не в тягость, без звонка в глазок смотреть незачем.
— Почём отдашь? — спросил я.
— Тебе за три сотни, — прикинул Серый.
Я отсчитал ему триста рублей и кивнул на железную дверь:
— Тогда ставь. Это Валентине Петровне.
Легка на помине, она как раз вышла на крыльцо, в пуховом платке поверх кофты, с сантиметром на шее.
— Это вам, Валентина Петровна, — сказал я. — В вашу дверь.
— Я ж тут ночую, Беляев, — вздохнула она. — Позвонят, а кто — не видать. Открываю, как в лотерею играю.
Она полезла в карман за кошельком, но я её остановил.
— Подарок, — сказал я. — С Серым я уже рассчитался.
Серый достал ручную дрель, у которой ручка как у мясорубки, и взялся за дверь. Железо такой дрелью сверлить — терпения не напасёшься, а он знай крутил, и в спичечном коробке рядом позвякивали шайбы.
Что умеет глазок, я говорить не стал. Вещь теперь её, так пусть она сама её и разбудит, когда понадобится. Тогда это будет её глазок, а не мой фокус.
Серый ввернул глазок на ощупь, затянул изнутри гайку, и мы втроём ещё топтались в тёмном коридорчике, когда в дверь позвонили.
Валентина Петровна припала к глазку, а меня разбирало такое любопытство, что я и сам бы заглянул, будь в глазке место на двоих.
— Серёжа Лобанов, — доложила она. — Участковый наш, с папкой. — Тут она придвинулась к латуни поближе. — Ты крыльцо с утра чистил?
— Две лопаты снегу снял, — подтвердил Серый.
— А тут не чищено, — сказала Валентина Петровна, не отрываясь от глазка. — Шапку снял. Надел. Опять снял… Ушёл. Так и не позвонил.
И тут звонок задребезжал второй раз. Валентина Петровна выпрямилась и распахнула дверь. На расчищенном крыльце стоял Лобанов, в той же форменной шапке, с папкой под мышкой и с пальцем на кнопке.
— Ты чего ж вчера не позвонил, Серёжа? — спросила она с порога. — Потоптался, потоптался — и домой.
Лобанов покраснел до ушей. Когда-то Валентина Петровна ушивала ему пионерскую форму, и при ней он, похоже, так и остался мальчишкой, которому рукава длинны.
— Откуда вы… — начал он и сбился. — Так вчера ж воскресенье. Неудобно в выходной.
Плашка над глазком в эту минуту налилась и стала яркой. Валентина Петровна заметила её краем глаза, и брови у неё уехали на лоб, к очкам. Серый присвистнул.