— Тётка у скупки, — ответила Аглая. — Я в обед заехала вывоз сдать, а у них обед. Стоит у двери тётка с распиской, про мамин подстаканник рассказывает, пришла его назад просить. Говорит, в комиссионке выше по Ильича дороже, там ночной оценивает. Мешки мой водитель после обеда сдал, а коня я при себе оставила. Днём у меня две квартиры, вот и приехала ночью.
Свою утреннюю сдатчицу я узнал сразу. Выходит, про нашу дверь теперь рассказывают у самых дверей скупки, да ещё её же сдатчикам, и лучшей рекламы не придумаешь.
Аглая дописала и подвинула лист ко мне. Я прочёл его до последнего слова. Год она поставила тот, что сама разобрала на подставке, изъян вписала своей рукой, цену — не ниже двадцати двух тысяч. Лучше и я бы не написал.
В квитанцию на Ларисином бланке я вписал коня, сдатчицу Брусницыну, дверь на Ильича, «на 5.12» и нижнюю цену в двадцать две тысячи. Строку «Лот ведёт по поручению» я оставил пустой. Лист Брусницына написала и подписала сама, и кому читать его в зале, пусть решает она. Квитанцию Аглая читала так же, как слушала меня, с недоверием. Задержалась она на строчке «Не продано — возвращается сдатчику», перечитала её и кивнула.
— «Принял: Беляев М.», — прочла она внизу. — Беляев — это вы.
— Я, — подтвердил я.
Аглая убрала квитанцию в блокнот описи и затянула его резинкой. На коня у кассы она поглядела так, что я было решил, сейчас она по сегодняшней привычке понесёт его в кабину.
— Тут тепло? — спросила Аглая.
— Тепло, — ответил я.
Лузгин показал пирожком на батарею под витриной. А седьмой лот я отнёс в подсобку, на полку к остальным, поближе к трубе отопления.
Без десяти два Аглая застегнула куртку, и на спине у неё оказалось то же слово, что на «Газели», — «ВЫВОЗ». Уходя, она обернулась.
— Во сколько? — спросила она.
— К полуночи, — ответил я.
Лузгин закрутил термос и спрятал карандаш в нагрудный карман.
— На галерею, новенькая, — напомнил Лузгин. — И чтоб ни звука.
— Новенькие у меня в бригаде мешки таскают, — отрезала Аглая. — А я тут продавец.
— Свои листы сами прочтёте со следующих торгов, в ночь на десятое, — сказал я. — А сколько дадут за вашего коня, увидите на моих первых торгах.
Глава 8
В пятницу, в последние минуты ночной смены, я стоял в подсобке над полкой и в который раз пересчитывал лоты. Лоты к первым торгам принимали до закрытия в пятницу, то есть сегодня был последний день приёма. А сами торги начинались этой же ночью, и держал их я. На полке лежало семь лотов, от подушки Лузгина до чугунного коня у трубы отопления. Лариса пришла без пяти девять, приняла у меня смену в три слова и уже стояла за прилавком. У корзины с уценкой копалась пенсионерка, без которой у Ларисы не обходится ни одна пятница. Приходит она к самому открытию, за пуговицами и нитками. В скупку ниже по Ильича, под вывеску «Деньги сразу», она не ходила из принципа, хотя чья там скупка, её не занимало.