Гладких подошёл сам, держа лупу стеклом вниз.
— Не по нашей, — поправил он. — По вашей описи.
Аглая положила на кафедру блокнот и раскрыла его на той странице, где час назад писал я.
— Нижнюю по ней платим в день сдачи, — продолжил Гладких, прочитав строки и так и не подняв лупы. — До верха доплачиваем после наших торгов. До удара вещь ваша. Тот, кто писал, не ошибся.
Говорил он обычным голосом, на весь зал. Фамилии моей он не назвал. Передумает Аглая — вернёт нижнюю и заберёт вещь. Честно, до последней запятой.
— Чья работа? — спросил я Гладких.
— Ваша, — ответил Гладких. — Иначе «Ладья» по ней бы не платила.
Кирилл второй раз за ночь посмотрел на своего старшего.
— Знаю, — сказала Аглая и при всех коротко глянула на меня. — Три квартиры у меня по уговору. Про остальные — посчитаю.
Я отсчитал ей семь тысяч двести.
— Семь двести, — пересчитала Аглая. — Этих денег я ждала со среды. Ребятам платить по пятницам, наличными, а ночь у вас — раз в пять суток. А мне предлагают не ждать.
— Платить вам вперёд из кассы Дома пока не из чего, — ответил я. — С января из неё платим за подвал на Калинина. А у нас вещь уходит за столько, сколько дадут в зале, и вам идёт всё, кроме десятой.
Аглая подумала, закрыла блокнот с визиткой между страниц и кивнула мне.
— До понедельника, Беляев, — попрощалась она и направилась к двери.
Гладких с Кириллом ушли следом, а я под «пн — третья квартира» дописал ещё строку: «31-го — новогодние торги. Каталог лучших лотов с ценой и подписью». «Ладья» готова платить по моим описям, так пусть цену с моей фамилией прочтут и те, кто ещё только собирается нести вещь в скупку. И в новогоднюю ночь я жду у кафедры вещи, которые без этой бумаги ушли бы по весу в «Деньги сразу».
Глава 17
В понедельник утром я ехал со смены на третью квартиру по нашему с Аглаей уговору и всю дорогу прикидывал, какие лоты пойдут в каталог. Под Новый год у людей заводятся деньги.
Ночь с тридцать первого декабря на первое января я назначил сам, сверх наших торгов каждой пятой ночи, и мне хотелось, чтобы про неё узнал не один наш зал. Отпечатаю описи лучших лотов и раздам их по городу до торгов. Сдатчикам я всегда говорил, что цену их вещи назовёт ночь. Ночь её и назовёт. Только мою оценку в этот раз заранее прочтут все, кому бумага попадёт в руки. На это я и ставил. Первая страница пока стояла у меня в голове пустая. Под неё нужна была главная вещь года, а такой я ещё не нашёл.
Третья квартира оказалась в панельке. Разложив опись на подоконнике, я вёл её как всегда, вещи вписывал при наследнике, а нижние цены к ним — при Аглае. Бригада тем временем таскала вниз то, что я уже отпустил. Наследник подписал свою страницу, не отрываясь от телефона, а Аглая перечитала цены и расписалась под ними сама. Из всей квартиры на ночь двадцать пятого декабря пошли две вещи, метроном и дубовая засолочная кадка. И листы на обе я написал тут же. Вечером «Газель» должна была отвезти обе на Ильича, Ларисе под квитанции.