— Не знаю, — ответил я. — Этих мешков я не видел.
Аглая затянула блокнот резинкой.
Колокольчик звякнул ей вслед. «Газель» прогревала мотор под фонарём, и ниже крупного «ВЫВОЗ» на борту темнел номер для заказов. Его я и выписал на обороте чистой квитанции. Попроси я телефон у неё самой, это сошло бы за обещание, а обещать пока было нечего.
«Газель» ушла вниз по Ильича, мимо тёмной вывески «Деньги сразу». Проснувшиеся вещи из мешков Аглаи, вроде той ложки, «Ладья» замечала и несла на торги. Но спящие наверняка ездили в тех же мешках и уходили на вес вместе со всем остальным, ведь отличить их не могли ни Аглая, ни «Ладья». Номер на квитанции я обвёл дважды. Позвоню, и следующую квартиру, которую ей закажут разобрать, увижу раньше, чем там завяжут первый мешок.
Глава 10
В воскресенье в половине третьего я стоял в воротах складского бокса на Совхозной, на Эльмаше, и смотрел, как разбирают чужую квартиру. «Газель» с крупным «ВЫВОЗ» на борту подогнали к воротам задом, вплотную. Двое грузчиков сносили из кузова на бетонный пол узлы и коробки. Шофёр бригады курил у кабины и в разгрузку не лез. Хозяйка всего этого, Аглая Брусницына, держит бригаду вывоза и берёт у наследников квартиры после покойных целиком, со всем, что в них осталось. Номер для заказов я переписал с борта этой самой «Газели» и утром по нему позвонил. Аглая позвала меня на базу, потому что вывоз разбирала сама и отлучиться не могла.
Делила она привезённое, не вставая с края грузовых весов. Блокнот лежал у неё на коленке, писала она в шерстяных перчатках с обрезанными пальцами, а на решение ей хватало кивка. Кастрюли, сковородки и моток провода ушли направо, в кучу для «Денег сразу». Это скупка «Ладьи» внизу по Ильича, где платят за кило. Тюк штор, табуретка без ножки и закрытый чемодан легли налево, на свалку. Третьей кучи не было. Вместо неё у стены стояла пустая картонная коробка, и на боку у неё маркером было крупно выведено «НОЧЬ».
— Беляев. — Аглая подвинулась на весах. — Садитесь. Я делю, вы говорите.
— А, это тот, который коня продал? — оживился шофёр, вынув сигарету изо рта.
— Продавала я, — поправила Аглая и отправила налево корзинку без ручки.
— Конь-то у нас во второй «Газели» ездил, — пожаловался шофёр. — А она капризная, зараза. В минус двадцать восемь мы её час заводили, от чужого аккумулятора прикуривали, и ни в какую. Я коня в кабину кинул — завелась с первого раза. Теперь коня нет, а мороз есть.
Он открыл дверцу и показал мне на панель над рулём. Там на липучке сидела пластмассовая собачка с головой на пружинке.