Наконец он шевельнулся. Я почувствовала, как напряглись мышцы его руки, как он медленно потянулся. Его ладонь скользнула по моему животу — ниже не стала, но от этого простого движения внутри всё сжалось.
— Уже проснулась, — произнёс он. Не спросил.
Голос хриплый со сна, низкий, и от его звука у меня пересохло во рту.
— Да, — ответила я, не оборачиваясь. — А ты, кажется, ещё нет.
— Я всегда просыпаюсь раньше. Просто не всегда об этом заявляю.
— Значит, ты лежал и притворялся?
Он усмехнулся — я почувствовала это кожей, лёгкую вибрацию, прошедшую от его груди к моей спине.
— Я наслаждался тишиной. Ты, к сожалению, её нарушила.
— Прости, — фыркнула я. — В следующий раз буду просыпаться молча.
— В следующий раз, — повторил он, и в голосе прорезалась та самая интонация, от которой у меня подогнулись пальцы на ногах, — ты, возможно, вообще не уснёшь.
Я улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. Потом повернулась в его руках, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Движение отозвалось болью в избитых бёдрах, но я не поморщилась. Не хотела доставлять ему удовольствия видеть мою слабость. Хотя знала: он и так всё видит. Всегда.
Его глаза были открыты. Ярко-голубые, слишком ясные для человека, который проснулся минуту назад. Они смотрели на меня пристально, с тем самым выражением, в котором смешивались ленивое любопытство и тёмное, голодное предвкушение.
— Ты выглядишь так, будто тебя переехала телега, — заметил он.
— Спасибо. Ты умеешь делать комплименты.
— Я честен. — Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке, по припухшим губам, по подбородку. Лёгкое прикосновение, но от него по телу разлился жар. — Вчерашняя ночь оставила на тебе следы. Мне это нравится.
— Знаю, — выдохнула я.
Его пальцы скользнули ниже — по шее, по ключице, остановились на том месте, где начинались багровые полосы от ремня. Он обвёл одну из них. Медленно. С каким-то странным, почти нежным вниманием. Я закусила губу, чтобы не застонать. Его прикосновения к свежим следам были одновременно мучительными и невыносимо приятными.
— Болит? — спросил он.
— Да.
— Хочешь, чтобы я остановился?
Я посмотрела ему в глаза. Внутри всё дрожало — от боли, от желания, от той пугающей, всепоглощающей тяги, что всегда возникала рядом с ним.
— Нет.
Он кивнул. Его ладонь легла на мою грудь, сжала осторожно, словно проверяя, выдержу ли я. Я выдержала. Только дыхание сбилось, и ресницы дрогнули.
Мои руки, до этого смирно лежавшие между нами, ожили. Я провела ладонями по его груди — горячей, твёрдой, — чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Провела по животу, потом чуть ниже. Он не остановил. Только взгляд стал темнее. Я скользнула пальцами под простыню, туда, где его плоть уже наливалась тяжестью. Кончики пальцев коснулись гладкой, горячей кожи. Он вздохнул — едва слышно, но я услышала.