— А ты называешь это «быть женой»? — я наклонила голову чуть набок. — Четыре месяца, да? Четыре месяца ты была его женой. И что? Он спал с тобой? Или ты так и осталась декорацией в его замке? Хотя, наверное, переспал пару раз из любопытства. И, видимо, тебе понравилось. А ему нет.
Её щёки вспыхнули. Я попала.
— Он никогда тебя не полюбит, — процедила она, шагнув ближе. — Таких, как ты, он ломает и выбрасывает. Просто ты ещё не успела ему наскучить. А когда успела — он выбросил и тебя. Или ты забыла, как он отослал тебя перед нашей свадьбой? Я знаю об этом. Слышала от слуг.
Я не дрогнула. Только улыбка стала шире.
— Отослал, — согласилась я. — А потом вернул. И развёлся с тобой. Так что скажи мне, принцесса: кто из нас была временной?
Она сжала кулаки. Я видела, как дрожат её пальцы, как в глазах разгорается та самая бессильная ярость, которую я слишком хорошо знаю. Я сама когда-то так смотрела на людей, отнимавших у меня всё.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — произнесла она низко. — Ты не знаешь, каково это — быть его женой. Стоять рядом с ним, когда все видят, что он смотрит не на тебя. Слышать, как служанки шепчутся о его похождениях. Знать, что он трахает кого-то другого, пока ты...
— Пока ты что? — перебила я. — Плачешь в подушку? Молишься, чтобы он хотя бы посмотрел на тебя? Бедная маленькая принцесса. Как же тяжело тебе жилось в золотой клетке.
— Не смей, — прошипела она.
— Не смей что? — я шагнула к ней. — Говорить правду? Ты пришла сюда, чтобы унизить меня, но всё, что ты делаешь, — это показываешь, как сильно он тебя сломал. И знаешь что?
Я подошла почти вплотную.
— Ты никогда его не знала, — произнесла я, глядя ей в глаза. — Ты видела только красоту. Только эту дьявольскую улыбку, от которой у женщин подгибаются колени. Ты видела принца. Но не его.
— А ты, значит, знаешь его? — она усмехнулась, но голос дрогнул.
— Знаю, — ответила я. — Я видела его в крови. Видела, как он сжигает людей заживо и улыбается. Видела, как он ломает, уничтожает, рвёт на части. Видела его в темноте, когда он молчит, потому что не умеет говорить о чувствах. Я знаю его запах, его вкус, его дыхание на своей шее. Я знаю, какой он, когда думает, что я сплю.
Я наклонилась чуть ближе.
— А ты знаешь только то, что он позволил тебе видеть. Пустую оболочку. И поэтому ты злишься. Потому что он отдал мне то, что тебе даже не показал.
— Шлюха, — выдохнула она.
— Его шлюха, — поправила я. — И он не променяет меня на тебя. Никогда.
Она ударила меня по лицу.
Ладонь взлетела быстро, хлёстко, с той самой яростью, на которую способны только женщины, которых унизили до предела. Голова мотнулась, губа разбилась о зубы, во рту появился вкус крови. Я не отшатнулась. Медленно вытерла губу тыльной стороной ладони и посмотрела на неё.