– То есть... – скинув туфлю, подбираю одну ногу под себя и всем телом разворачиваюсь к Просекину.
Сердце сбивается с ритма от того, что я могу сейчас услышать. Пашка, качнув головой, улыбается. Дескать, не рассчитывай, дурочка. Я мимо, я же предупреждал.
– То есть, я хотела спросить... Что заставляет тебя все чаще тормозить и говорить с самим собой?
– Катя, – смеется он, – Останови свою фантазию. Ничего такого, просто...
– Что?... – подхватываю я.
– Просто я понимаю, что количество не равно качество.
– Ты про своих подружек, да?
– Да.
– То есть...
– Завязывай, Кать... – обрывает негромко, но решительно, – Это ничего не меняет... для нас.
– Я и не думала! – восклицаю, деланно смеясь, – Но все равно рада, что... к тебе приходят какие–то осознания.
В моей груди трещит, и ударяющая в виски кровь создает слуховые помехи. С Пашкой происходит трансформация, и он пока не понимает, почему. Я, если честно, тоже, но все равно оставлю себе право на надежду, что эти изменения связаны со мной.
Буду надеяться, да. И ждать, когда он все поймет окончательно.
– Ты так говоришь, будто я конченный.
– Нет, конечно! Ничего такого я даже не думала!... Просто ты взрослеешь и становишься похожим на твоего отца. Он примерный семьянин и любит только твою маму.
– Кать, тебя куда–то не туда понесло, – смеется Просекин.
Я тоже тихонько смеюсь, а потом телефон в моей руке начинает звонить. Это Ната.
– Да?...
– Ты где? – спрашивает без предисловий.
– Еду домой, а что?...
Сестра шумно выдыхает в трубку и продолжает:
– Ничего... Приехала, а тебя нет.
– Родителей тоже нет, и Матвей где–то тусит два дня, – проговариваю я.
– Да, я знаю.
– Я скоро буду.
Мы разъединяемся, и я смотрю на Пашку.
– Натка приехала.
– Погостить?
– Мне показалось она чем–то расстроена. Может, с Богданом поссорились?
Он лишь пожимает плечами.
Совсем скоро машина останавливается у ворот моего дома. Я прижимаю свою сумку к груди и смотрю вперед. Оба молчим.
– Надеюсь, с Ярой всё будет хорошо, – произношу наконец.
– Я уверен в этом.
– И ее Виталик найдется в ближайшее время.
– Угу.
Снова тишина, от которой закладывает уши. А потом я тянусь к Пашке и прижимаюсь губами к его щеке. Она теплая и колючая, и я знаю наизусть и ее, и запах и текстуру его кожи, но заставить себя оторваться от нее не могу.
Целую ее, собирая губами вкус. Глохну от разворачивающихся во мне эмоций.
– Катя...
– Что?...
– Хватит.
Моя рука опускается на его плечо, а затем скользит к затылку и обвивает шею.
– Я просто целую твою щеку, Паш. Тебе жалко, что ли?...
Видимо, да, потому дыхание его становится тяжелым, запах кожи – насыщеннее.