Меня так и не называли никогда. Натягиваю одеяло повыше.
– Снежана, принеси вазу или банку, – Виктор взглядом указывает медсестре на дверь и ждёт, пока она закроет дверь с другой стороны.
– Вы всем своим пациентам цветы дарите?
– Ты не просто пациент. Любишь хризантемы?
– Да, мама сажала их около дома. Мне нравится аромат. Терпкий, осенний… Так чем обязана столь поздним визитом, да ещё с цветами?
– Хотел поблагодарить за таких замечательных внуков.
– Как они?
– Возятся дома с собакой. Купил им щенка.
– Спасибо.
Виктор садится ко мне на постель, инстинктивно отодвигаюсь от него к стене. Морщусь от боли.
– Лёха плох совсем, – вздыхает Виктор.
– Что вы несёте? Он днём уже здоров был, как бык.
– Я от него только что. В реанимацию жениха твоего поселили пока.
– Проводите меня к нему! – поднимаюсь на одном локте и падаю на спину.
– Тихо, тихо, тихо! – Виктор поправляет подушку под моей головой. – Всё под контролем.
– Это-то меня и пугает. Когда всё под вашим контролем.
– Доверься мне, – холодный взгляд зелёных глаз Виктора не вяжется с его ласковым тоном.
– Где Артур? – хнычу я.
– Так Алекс или Артур? – улыбается Виктор одним уголком рта.
– В смысле? – удивлённо смотрю на него.
– Мы никогда не говорили начистоту.
– Возможность была. И не раз.
– Так давай сейчас поговорим. Ты любишь моего сына?
– Люблю! И Алекса тоже люблю! Полегчало? Ответила на ваш вопрос?
– Вообще, полигамия больше свойственна людям мужеского пола, – ерничает Виктор. – Удивительно, что эти двое приняли твой выбор. Будете жить втроём?
– Что?
– Тогда придётся выбирать. Ты же взрослая девочка.
– Я уже выбрала.
– И оказалась с огнестрелом на больничной койке.
– Значит судьба такая, – изучаю трещинки на стене. – Если Богу будет угодно, вместе нас и в землю положит.
– А как насчёт «жили долго и счастливо»?
– Мы к этому стремимся.
– Я про Артура. Ты же сама этого хотела.
– Поздняк метаться, – усмехаюсь, – вы сделали всё, чтобы этого не случилось.
– Дал маху.
– Лучше бы вы дали Маху! Как в старом еврейском анекдоте.
– А вы с Лёшей любите этот жанр.
– Мы вообще с ним похожи. Омерзительная парочка. Не правда ли?
– Геля, Геля. Ладно. Я тебя услышал, – Виктор поднимается, и мне легче дышится. – Спокойной ночи, дорогая.
– Я вам не дорогая.
– Тем не менее, сладких снов.
Виктор покидает палату, и тут же возвращается Снежана с трёхлитровой банкой.
– Унесите цветы, пожалуйста, – впервые смотрю с отвращением на белоснежные мохнатые головки.
– Но…
– Унесите!
– Хорошо, – пожимает она плечами. – Укол будем делать?
– Нет, – качаю головой. – Не будем.
Артур
В самолёте позволяю себе вырубиться, впереди вторая бессонная ночь. Москва встречает проливным дождём. Настроение поганое. Не знаю почему, но романтический флер вокруг Черновых рассеялся, точно и не было. Беру такси и, усевшись рядом с водителем, вновь размышляю над словами Гели. Сколько безысходности в них, если разобраться. Любит ли Геля Алекса по-настоящему или он попросту стал её привычкой? Так собаки привязываются к своим хозяевам, не люди. Но брат и держал Гелю, как собаку. У кинологов никаких поблажек щенкам на этапе обучения. Зато потом на всю жизнь любовь и взаимопонимание. Но! На уровне рефлексов. Мой брат ещё и знатный психолог. Не раз замечал, каким цепким взглядом он следит за Гелей, готовый в любой момент провести «коррекцию поведения» любимого питомца. И этот человек – её реальность.