– Лёха, чертяка! – в синих глазах Дмитрия блестят слёзы. – Вернулся!
– Знакомься, сыновья мои – Глеб и Борис! – Алекс кивает на детей, с аппетитом объедающих куст чёрной рябины.
Они по очереди протягивают руки деду.
– Обалдеть! – Дмитрий садится на корточки и сгребает мальчишек в охапку. Жмурится, прогоняя слёзы, но они уже текут по морщинам. – Я дожил до этого дня.
Алекс помогает ему подняться и обнимает меня за талию:
– А это моя Геля.
– Что ты говоришь? – усмехается Дмитрий Евсеевич и замирает руки в боки, разглядывая меня.
Утыкаюсь носом в плечо Алекса. Мне неловко, что я за всё это время один раз позвонила Дмитрию Евсеевичу – сразу, как Алекса посадили.
– Иди ко мне, мартышка! – раскрывает Дмитрий Евсеевич объятия. – Я благодарен тебе за Лёху. Знаю, что ты не оставляла его в тюрьме. А потому не сержусь.
На душе становится легко, и я обнимаю отца Алекса. Сама плачу, украдкой вытирая слёзы. Никогда не забуду, как Дмитрий Евсеевич заступался за меня при Викторе в тот день, когда они вдвоём пожаловали к нам.
– Давайте в дом, Любаша с Сонюшей пирогов напекли и с капустой, и с грибами, и с мясом, – Дмитрий Евсеевич берёт внуков за руки и идёт к дому, – сейчас наедимся до отвала. Лёх, закрой калитку!
– Сейчас, бать! – Алекс открывает багажник. Сгружаем на землю пакеты с подарками и городскими деликатесами.
– Я переживала, как школьница, – беру под мышку коробку с красивым, будто живым, пупсом.
– Да ладно тебе, – Алекс трётся носом о мою щёку. – Придёшь сегодня вечером на сеновал?
– Пойдём, маньячелла!
– Ну правда! Хочу тебя до дрожи. Придёшь?
– А ты уверен, что он у твоего отца есть?
Из пристройки к дому доносится зычное мычание.
– Есть! – улыбается Алекс. – Пойдём пирожки лопать.
Алекс
Радуюсь каждому дню, проведённому с семьёй. В тюрьме я научился ценить время и радоваться простым вещам. Геля больше не строит из себя маленькую обиженную девочку, за что я ей безмерно благодарен. Повзрослела и поумнела маленькая моя за годы разлуки, а потому нашла в себе силы простить меня.
Вхожу, увешанный сумками и пакетами, в дом отца, и губы невольно расплываются в улыбке. Здесь всё по-деревенски просто и особо ничего не изменилось за десять лет: на деревянных стенах висят сушёные грибы на нитках и пучки ароматных трав, печёные яблоки скворчат на огромной чугунной сковороде. Вдоль стены, на полу, банки с компотом. На подлокотнике отцовского кресла поселился плюшевый медведь с пуговицей вместо носа. Сонюша, миловидная, круглолицая девчушка, унаследовала от отца синие глаза, а длинная чёрная коса у неё точь в точь как у Любаши. Жёлтое платье с синими ирисами закрывает пухлые ноги чуть ниже колена. Маленькая хозяйка хлопочет, украдкой разглядывая племянников.