– Может, посидим ещё?
Артур, сжимая кулаки, резко оборачивается к нему.
– Она сама выбрала, братишка, – вздыхает Алекс и разводит руками. – Как видишь, на цепи я Гелю не держу. Холю и лелею.
– Желаю счастья! – Артур идёт к выходу.
Закрываю лицо руками и больше не сдерживаю слёз. Этот разговор стоил мне нескольких лет жизни.
– Ты приезжай к нам, если захочешь, – слышу довольный голос Алекса, – телефон мой у тебя есть. Братья всё-таки.
Артур
Иду по двору одержимый желанием втащить Алексу. Он тоже больше не разыгрывает из себя радушного хозяина. Но теперь я совершенно уверен, что дело не в нём. Геля приехала искать не меня, а крепкое плечо, и на фоне брата я выгляжу полным неудачником. Нужно было снять гостиницу люкс и туда её тащить. Впрочем, я всё равно не потянул бы условия, в каких Геля привыкла жить. Сбил с толку её кособокий домишко. Сейчас только дошло, что он не три копейки стоит. С милым рай и в шалаше не про Гелю. Л – логика. Она уже не девочка и не ведётся на слова. Алекс приучил Гелю не только к своим рукам, но и к роскоши. Вон какой особняк отгрохал. В Германии Геля, как я понимаю, тоже не бедствовала.
Алекс открывает калитку и, сунув руки в карманы, прислоняется к ней плечом.
– Разошлись краями? – приподнимает он бровь.
– Геля меня любит, – не глядя на брата, выхожу со двора на дорогу.
– Уже нет. Привет папе!
Оборачиваюсь, но калитка захлопнулась.
– Она. Любит. Меня, – кричу, впечатывая в мозг брата каждое слово.
– А жить будет со мной, – нараспев отвечает Алекс. Открывается и хлопает дверь в дом.
Сажусь в машину и завожу двигатель. Лёгким нажатием пальца опускаю рычажок под рулём. Дворники сметают со стекла жёлтые листья клёна. На душе кошки скребут. Почему я промолчал, когда дети назвали отцом Алекса? Такого предательства я не ожидал от Гели. Притапливаю педаль газа, и верная бэха срывается с места. Выруливаю с просёлочной дороги на шоссе и лечу в сторону дома.
– Стерва, какая же ты стерва! – рычу, сжимая руль побелевшими пальцами. – Но я с тобой ещё не закончил. Заявление, значит, в загс отнесла. Паскуда!
Мчу на всех парах мимо остолбеневшего гаишника. Вспоминаю, что выпил. Прихожу в себя и замедляюсь до ста двадцати. Почти крадусь. Сзади воет сирена. Не хватало угодить в очередную переделку. Хотя с моим удостоверением можно и не такое вытворять, паркуюсь на обочине.
Подходит гаишник. Чуть приоткрываю окно и просовываю документы вместе с заветной корочкой:
– Извини, спешу!
– Ого! – прочитав удостоверение, гаишник присвистывает, отдаёт мне честь и кивает: – Поосторожнее на поворотах.