– У телевизора. За серебристой фоторамкой он, – подсказывает Артур.
– А ты его как там заметил? – с подозрением смотрю на него.
– Портретом вашим любовался.
Беру в руки крест и целую его. Слёзы сами собой текут по щекам. Артур подходит ко мне и прижимает молча к груди.
– Алекса больше нет. Ты должна принять это.
– Нет, – вырываюсь из его объятий и закрываюсь в ванной. Включаю воду и забираюсь в джакузи. Ещё сегодня ночью нам так хорошо было здесь с Алексом. На бортиках так и стоят свечи. Значит, утром он ушёл, даже не приняв душ. Это мне всё равно, но Алекс бы убрал. Похоже, даже не заходил в ванную. Боялся меня разбудить. Пускаю воду посильнее и обхватываю колени. Стук в дверь.
– Геля открой.
– Дай помыться. Со мной всё в порядке.
– Всё равно открой.
– Ты издеваешься, что ли?
– Открой и сиди там сколько влезет.
Приходится высунуться наполовину из джакузи и повернуть замок.
– Не вздумай войти.
За дверью тихий смех.
– Иди вниз, поужинай… Или пообедай. Не сиди под дверью, пожалуйста!
– Тебе принести что-нибудь?
– Нет!
– Может водки?
– Отвали!
Артур
Спускаюсь на кухню и натыкаюсь на ревущую Фатиму. Она сидит у стола и, уткнувшись в сгиб локтя, причитает по-бабьи. Пахнет корвалолом. Достаю телефон и набираю номер отца.
– Да, сын мой? – у него в отличие от меня прекрасное настроение.
– Можешь детей забрать? – без обиняков прошу я.
– А самому привезти слабо?
– Гелю не могу оставить.
Фатима вскакивает из-за стола:
– Я никуда не поеду!
Закрываю динамик пальцем и не очень вежливо отвечаю:
– Тебя никто и не просит ехать.
– Что ты здесь раскомандовался? Не пущу! Алексей Дмитриевич…
– Это мои дети. Если ты забыла.
В трубке слышится голос отца:
– Да у вас там весело. Но, надеюсь, это то, о чём ты мечтал. Сейчас пришлю машину, собирай ребят. Побудут со мной в больнице пока… Пока с делами не закончу.
– Спасибо!
– Алексей Дмитриевич, – вновь встревает Фатима. – не хотел бы…
– Нет больше Алексея Дмитриевича, – ударяю кулаком по столу. – Есть Артур Викторович. Привыкай к этой мысли и мозги не сыктымь. Мне Гелиной истерики хватает. Того и гляди за Алексом уйдёт.
Фатима опускается на стул и хватается за заварочный чайник.
– Как она? Я ей травки заварила.
– Какие к чёрту травки! Ты её видела? Собирай детей. Хочешь дома остаться – пожалуйста. Никто тебя не гонит. Только не лезь в наши отношения.
– Прости Артур… Викторович. Геля хоть и втирала мне все эти годы про любовь неземную к тебе, но не вижу я ангелочка ни с кем другим. Только с Алексеем Дмитриевичем.
– Поэтому и дом сожгла? – усмехаюсь я.
Фатима испуганно поднимает на меня миндалевидные глаза.