Геля выпивает. Наливаю ещё стопку.
– Мне странно это слышать, родная. Ведь ещё совсем недавно, ты Алекса видеть не хотела. Кричала ему в лицо, что вернулась, чтобы найти меня.
– Я тебе недавно уже дала весь расклад… Подожди, а ты откуда знаешь? – Геля садится, обхватив колени. Язык у неё заплетается. Выберемся из переделки, завяжем оба с бухлом.
– Влез в твой дом и всё слышал, – честно признаюсь я. – А потом наслаждался видением: «Женщина и мартини».
Геля смотрит на меня с укоризной:
– То есть ты видел, как я…
– Да.
Её щёки краснеют, и она швыряет в меня мочалкой:
– Вот видишь! Алекс не побоялся и пришёл открыто, а ты влез в дом как вор.
– Привычка, – пожимаю плечами. – Я разведчик, а не налётчик.
– Вуайерист ты.
У меня в кармане звонит телефон. Отвечаю в трубку:
– Сейчас спущусь.
– Кто это? – настороженно спрашивает Геля.
– Я договорился, чтобы детей к отцу отвезли. Не надо им всё это видеть и слышать.
– Спасибо, – сникает она.
Сейчас Геля выглядит ещё более несчастной. Тяжело принять смерть любимого человека, предательство – ещё сложнее. Я сам через это прошёл с этой девочкой. И она всё ещё продолжает пилить мне сердце тупым ножом.
Встаю и забираю поднос.
– Сейчас вернусь, мышонок.
Колючий взгляд серых глаз не добавляет мне настроения.
Спускаюсь на первый этаж. Пахнет жареной картошкой с грибами. Сглатываю слюну. Сам бы от горячего не отказался. Чеддер, встречая меня у лестницы, приветливо машет хвостом. Сыновья ужинают на кухне, возле двери два одинаковых рюкзака. Лица у пацанов заплаканные, взгляды настороженные.
– Дядя Артур, маме очень плохо? Можно к ней? – спрашивают наперебой. – Мы надолго к дедушке?
Горько усмехаюсь про себя: отец сходу припаял себе звание дедушки, Алекс – звание отца. А я собственным детям дядя. Такое ощущение, что судьба и здесь прикололась над нами. Алекс и мой отец настолько схожи характерами, что диву даюсь. Два интригана. Как бы мне сейчас хотелось расставить все точки над «ё». Но пока рано. Инфа, конечно, правит миром. Но сила в правде.
– Маме действительно сейчас нелегко. Как только ей станет лучше, мы приедем за вами.
Провожаю сыновей к калитке, смотрю на пепелище на другой стороне дороги. Как всё хрупко в этом мире. Не думал я, что с одной войны попаду на другую. Слышу шаги за спиной. Фатима, кутаясь в пальто, идёт к одноэтажному дому в углу участка. Закрываю ворота и возвращаюсь к Геле. Вешаю куртку на крючок и, ног под собой не чуя, поднимаюсь на второй этаж. В семь часов вечера уже темно, и я не сразу замечаю Гелю, свернувшуюся клубком под одеялом.