– Понюхай меня! – кокетливо подставляет она ему шею.
– Шарман! – отец едва успевает отвести в сторону от жены самовар. – Это ж твои любимые. Как угадали!
Отец тоже стратег. Подсказал нам, что порадует его жену.
– За стол, ребятушки, за стол! – Любаша перекладывает в миску печёные яблоки.
– Тут ещё еды полные сумки. – Геля выставляет их в ряд вдоль банок с консервацией. – Но давайте, правда, поедим! Сейчас с ума сойду от ароматов. Сто лет домашних пирожков не ела.
На большом столе среди тарелок, белеющих на льняных салфетках, возвышается самовар и три деревянных блюда с румяными пирогами.
– Выпьешь? – подмигивает мне отец и достаёт из холодильника запотевшую бутылку. – Любаша сама гонит.
– А то! – Мою руки и сажусь за стол.
– Ангелок, будешь? – отец берёт из буфета стопки.
– Нет, – Геля садится возле меня.
У неё, к нашему общему счастью, пришли женские дела в понедельник, а сегодня Геля уже обещала мне отдаться.
– Мы решили отправиться за девочкой, – обнимаю Гелю за плечи.
После плотного ужина, отец ушёл топить баню, Любаша повела детей показывать кур, свиней да корову, а я умыкнул Гелю на сеновал.
Влезаем на второй этаж. Кидаю прихваченный внизу ватник на наше будущее ложе. Разгорячённый деревенским самогоном, укладываю Гелю и стягиваю с неё джинсы и кружевное бельё.
– Хочу тебя! Порву сейчас на кусочки, на тряпочки…
– Тише ты! – приподнимается Геля на локтях. – Свитер не дам. Тут холодно!
– Хорошо, под ним потрогаю, – ласкаю пальцами её вмиг затвердевшие соски. – Сисечки мои любимые.
– Лёша, – подаётся Геля вперёд. – Поцелуй меня.
– Сейчас, маленькая! – покрываю нетерпеливыми поцелуями её вздрагивающий живот, и щекочу языком лоно.
– Я не там имела ввиду, – откидывается она на спину. – Как вкусно пахнет сушёной травой!
Мой член сейчас взорвётся. Быстро приспускаю штаны:
– Где моя девочка любимая? – сходу заправляю Геле своего бойца на полную длину. – Моя узкая, славная девочка… Вот она…
Наваливаюсь на Гелю всем весом и трахаю её с чувством, с толком, с расстановкой секунд сорок.
– Прости, Манюня, не сдержался! Сейчас всё будет, – сползаю с неё и, прильнув к дрожащим губам, размазываю пальцем смазку по лону и тереблю бугорок.
Геля стонет, затыкая себе кулаком рот, и вскоре содрогается всем телом. Как она прекрасна в эти моменты.
– Люблю тебя, – шепчу и падаю на спину рядом, тяжело дыша. – Нормально разминочный прошёл.
Геля тянется за штанами, но я укладываю её к себе на плечо. Мне всё время мало моей Манюни.
– Ногам зябко, – жалуется она.
– Ладно, живи, – отпускаю её, – после бани продолжим.