А я, значит, для Гели мужчина-мечта! Прелестно. Стой, Артур, на пьедестале и дрочи. Хрена лысого. Мечтательница моя в опасности. Про детей вообще молчу. Дай Бог моему брату здоровья. Но если он откинется в реанимации, или его мочканут, неприятности на этом не закончатся. Геля с детьми – прямые наследники его состояния. А это значит, что за них тут же возьмутся с пристрастием. Свет вспыхивает в конце тоннеля. Регистрацию нужно не перенести, а отменить к чёртовой бабушке. Сейчас все, кто ведёт за Черновыми наблюдение, в курсе грядущей свадьбы. Но если Геля со скандалом уйдёт от Алекса, это хотя бы частично отведёт от неё и детей беду. Но как вдолбить это ей в голову! Упёртая ведь. А вот Алекс… Он может поддержать идею. Но этого мало. Взгляд падает на винный супермаркет. Киваю таксисту:
– Командир, притормози у магаза.
В десять вечера подъезжаю к дому Громова. Звеня бутылками коньяка и пива, поднимаюсь на нужный этаж и тыкаю кнопку звонка. Визгливое тявканье за дверью умиляет.
– Тихо, Варан, свои, – Громов открывает дверь, и я застываю в недоумении. На руках у него ушастая чёрная собака размером с тапок, а к ноге жмётся хорошенькая девчушка лет пяти с голубыми, как у Сани, глазами. – Здорово, Арчи. Входи скорее, дует с лестницы!
Захлопываю дверь и, достав шоколадку, наклоняюсь к малышке:
– Добрый вечер, милая леди! Как ваше имя?
– Эмили, – мурлыкает мелодичным голоском малышка.
– Как красиво и сладко! Почти карамель, но у меня для тебя шоколадка.
– Спасибо, – Эмили берёт шоколадку и смотрит на отца. – Можно кусочек перед сном?
– Давай утром, Эм! – Громов гладит её по белокурым волосам. Взгляд его теплеет. – Шоколад бодрит. И ты уже почистила зубки.
– Ладно, – пожимает плечами Эмили. – К тому же сладкое на ночь – горе фигуре.
– Ну вот, видишь, сама всё знаешь?
– А вас Артур зовут? – склоняет Эмили голову набок. – Это английское имя?
– Нет, – качаю головой, очарованный прелестной малышкой, – это кельтское имя. Переводится как «медведь». Боишься медведей?
– Вот ещё! У меня есть Варан. Он за меня кого хочешь порвёт.
– Вот этот товарищ? – показываю пальцем на выпучившего глаза пса. Он трясётся так, словно и правда готов меня сожрать.
– Он самый, – Эмили улыбается, демонстрируя отсутствие пары зубов.
– Дуй спать, болтушка! – строжит дочку Громов.
– До завтра, медведь! – В розовом велюровом костюмчике она похожа на куколку. – Вы ведь останетесь у нас ночевать?
Громов закатывает глаза и тянет имя дочери:
– Эмили!
– Строгий у тебя папа! – подмигиваю малышке. – До завтра.
– Дай Варашу, – тянет Эмили ручки к отцу.