Я всю жизнь считала Женю уродом, чудовищем! Монстром! А оказалось, что сама ничем его не лучше и не имею теперь права ни в чем его винить.
И жить с этим, ему, похоже, реально было не так-то просто, как мне казалось всегда. Я лично не знала, как я теперь с этим грехом на душе, уживаться буду. Пусть и при всех смягчающих обстоятельствах. Убийство, оно убийство и есть.
В палату заглянули Марина с Егором, я аж вздрогнула, увидев его синее, опухшее еще от побоев лицо.
– Бедный ты мой мальчик! – Я не смогла сдержать слез.
– Зато улыбка теперь красивая. И я практику по протезированию на отлично сдала! – Похвасталась дочь. – Как ты, мамочка?
– Хорошо. Оставьте нас, пожалуйста.
– Он говорит еще плохо, но это только от анестезии, – предупредила дочь.
Я кивнула. Свекровь одарила меня тревожным взглядом, но вышла молча.
– Как ты, Моя хорошая? – Спросил Егор, сев рядом и взяв меня за руки.
– Хорошо. Ты то, что здесь исполняешь? С ума сошел? Мне ничего не будет, учитывая мое положение и состояние аффекта, а вот ты, срок отхватить можешь.
– Это при самом худшем раскладе. Но там всего два года, не страшно. А вот тебе судимость нельзя, у тебя Нику отберут тогда, да и для бизнеса не полезно, наверное, мало ли. Да и вообще, не хочу, чтоб имя твое трепали.
– Трепать и так будут! Глупыш! – По моим щекам катились слезы умиления и безграничной благодарности к самоотверженному спасителю.
Он чуть не умер из-за меня. Взял на себя мой грех перед людьми и в тюрьму сесть готов безропотно. Лишь бы меня дуру защитить.
– Нет, не так. Сама понимаешь. Мне не сложно, Вер. Это самое малое сейчас, что я могу для тебя сделать.
– А если тебя посадят??
– Не страшно. Если ты меня будешь ждать. Будешь?
– Буду. Конечно, буду, мой хороший.
Смотря в его глубокие, мудрые, карие глаза, я понимала, что передо мной сидит не двадцатилетний юнец. А как минимум, сорокалетний, умудренный жизнью мужчина. Готовый отвечать за свои слова и поступки, готовый защищать свою женщину до конца, и чтобы не случилось. Даже ценой своей свободы и жизни.
Ну как в такого можно не влюбиться?
Когда приехали из прокуратуры, мы договорились, что говорить на суде.
Когда Комаров, душил Егора, тот дотянулся до ножа, который лежал недалеко, и несколько раз ударил Стаса. Я принялась его оттаскивать, тут мы и рухнули вниз.
Кстати, умер Стас не вследствие ран, а от перелома шейных позвонков, вследствие падения с лестницы. От этой новости, не то чтобы сильно, но ощутимо так полегчало на душе.
Через два дня, ко мне заглянул Игорь, и как не странно, со слезами на глазах просил прощения за отца.