– Есть! Вот она креветочка ваша маленькая. Пять неделек, – порадовала женщина, глядя в свой огромный монитор.
– Точно пять? – уточнил хирург.
– Точно – точно вот и сердечко уже зарождается.
Я лежала, мне было не видно, а вот Олег, взирал на монитор, с благоговением, как на чудотворную икону.
– Твоё день рождение, получается, – заржал он, загибая пальцы.
А меня невольно прошибло холодным потом.
– Весело отметили, я погляжу, – хохотнул доктор.
– Ну, что? Карточку заводим? – снова спросила женщина.
– Да они из другого города. Слушайте, может у вас есть, кого послать за мужем эти две недельки послеоперационные поухаживать? Это как не крути, большое напряжение. Вам бы нежелательно оно сейчас.
– А вы думаете, если я уеду домой, там напряжение уменьшится? Нет уж! Никому свое счастье не доверю.
Я как можно крепче сжала напрягшуюся руку мужа. Не хочет он, чтобы я уезжала. Боится без меня оставаться. Наверное, еще все же на что-то надеется.
– Эх! И где такие женщины водятся самоотверженные? Адресок не дадите? – хирург озорно подмигнул мужу.
Я собрала бумажки и тесты в ведро, один лишь оставила на память, запихнув в карман. Умылась холодной водой и вышла, к мужу. Вид у него был прям-таки пришибленный. Сердце невольно сжалось. Неужели врачи на МРТ что-то просмотрели?!
– Все хорошо? Ты как-то неважно выглядишь, – озаботился муж, внимательно на меня посмотрев.
– Да и ты не лучше, – отмахнулась я. – Что там? Говори.
– Ты присядь, – муж взял меня за руки, верный признак того, что ничего хорошего не скажет.
Я опустилась на стул, вся внутренне сжавшись.
– Нина объявилась. Мать девочек.
Я невольно вздрогнула, сердце закололо.
Значит, Егор не ошибся.
– И чего она хочет? – руки предательски затряслись от волнения.
– Сейчас она живет за границей. Очень богато и благополучно. Удачно вышла замуж, как это невероятно не звучит. И у нее есть возможность, пролечить Нику в Израиле. Но объявляться детям, она не хочет. Просит, чтобы мы сказали Егору, что это мы проплатили лечение. И чтобы он уехал туда, с Никой на четыре месяца. На ее лечение и реабилитацию.
– Вряд ли он поверит, что у нас сейчас есть такие свободные деньги…
– Ничего. Наплетем чего-нибудь про квоты и связи. Выкрутимся. Для девчонки это реальный шанс, бегать ровно, не заплетаясь и без ходунков этих.
– А чего ж она сама с сыном не поговорит? Я думаю, он будет только рад такому раскладу.
– Да кто ее знает. То ли стыдно, то ли боится, что муж узнает, какая она “хорошая”. Но она хочет остаться мистером икс. Да это и хорошо. Для нас же и лучше. Она не против того, что мы ее забрать хотим. Она ходила в интернат.