Тон мужа был очень серьезным. У меня аж сердце куда-то вниз рухнуло от нехорошего предчувствие.
Неужели Стас, эта сука престарелая, ему все рассказал, напев про свою безумную любовь, дополнительно, чтобы добить больного соперника?
Сказала и побелела от ужаса!
Кому ж я это говорю! Дура!
– Ой, мам! Не смеши, а! Тоже мне! Нашлась гулена! – захохотала дочь, к счастью, мне не поверив. – Боишься из-за возраста дауна родить, да? Ну, так это не стопроцентная гарантия. Их и молодые тоже рожают. А у нас, все обязательно будет хорошо. Ну не гневи ты Бога. В такое время, мам? Папе будет такой стимул! Такая радость. И тебе опора. Если он вдруг не справиться, – голос дочери дрогнул, она всхлипнула.
– Ну, что ты такое говоришь-то? Справились же мы! Домой вот едем.
– Ой, мам! Да все ты понимаешь! Лучевка, лишь начало! Если сейчас метастазы пойдут, шансов у него, в разы меньше будет.
– Сплюнь! Дурында! – разозлилась я.
Мне даже думать не хотелось о том, что моя жертва, может оказаться напрасной. Как же быстро Господь меня за Комарова покарал-то, а! Мега оперативно даже, я бы сказала.
– Вот только, не говори, что сама не о том же думаешь! Потому и рожать не хочешь! – повысила голос дочь. – Но ты не бойся! Мы все, в любом случае, вас не оставим! Я считаю, что грешить в такой жизненный период убийством – кощунство!
– Какая же ты у меня хорошая Маришка! – слова дочери, растрогали меня до слез. Душу переполняла гордость, что я вырастила такую умничку.
– И он тоже будет хорошим, мам! Обязательно. Вытри слезки и иди, обрадуй папу. Завтра придете, два денька отдохнете, а на воскресение, бабуля вам прием готовит. Очень переживает за папу. Похудела, прям сильно очень.
– Ну, еще бы. Ладно, хоть на узи запиши меня.
– Вот на узи запишу с удовольствием! И с тобой пойду, чтоб не чудила у меня там! Очень хочется на живую горошину посмотреть. Нашу, маленькую, сладкую. – Пела дочь умиленно, очевидно, намеренно меня добивая. – Помнишь, как Любаша нам всем в роддоме улыбалась, когда пришли за ней? И этот малыш, ни хуже ее, ни чем! Он тоже имеет право на жизнь! Каким бы не был! Ты ведь без Любочки и жизни уже не представляешь? Верно?
– Да все! Все! Пусть будет! Раз бог дал! Пусть! – сдалась я, давясь слезами умиления.
И откуда эта малявка знает, на что давить, а?
– Ура! Я рада! Бог, нас не оставит. Я очень люблю тебя, мам!
– И я тебя, Мариш.
Отключившись, еще несколько минут просидела на полу, привалившись к холодному кафелю.
Господи! Как ты жесток! Я всю жизнь говорила, что если женщина не знает, от кого понесла, это финиш! Падать ниже, уже просто некуда. И уж конечно, была уверена, что такие истории, точно не про меня. Ага. Как же!