— Испания когда-то была великой державой, — вспомнил Александр, — наверно, самой великой в мире… кроме Кубы и Филиппин у них почти вся Южная и вся Центральная Америка были в подчинении. Золота и серебра они выкачали оттуда немеряно.

— К сожалению, — ответил посол, — или к счастью, это трудно точно определить, времена испанского могущества остались в далеком прошлом… уже двести лет, как их звезда закатилась, сразу после войны за испанское наследство. Сейчас это самая заурядная европейская страна второго ряда… если не третьего. Какие-то остатки былого могущества у них есть еще, но противостояние с молодым американским хищником они явно не выдержат.

— Я вас правильно понял, — продолжил Александр, — что в интересах России вовлечь в эту войну Англию и Францию, причем на разных сторонах конфликта?

— Совершенно верно…

— Мысль очень интересная, я обязательно обдумаю ее до конца года… когда там по вашим прикидкам начнется война?

— В течение года, максимум двух, — ответил Урусов, — причем американцам придется постараться, чтобы найти подходящий повод для вмешательства — напрямую их не касаются ни кубинские, ни филиппинские волнения. А совсем прекрасно было бы, если бы задействовать еще и Германию — у них же есть претензии на новые колониальные территории, вот пусть Кубу и забрали бы себе… но боюсь, что это будет непростым делом.

А представление в Мулен-Руж понравилось Александру и его сыновьям, зато вызвало резкое отторжение у императрицы.

— Бордель какой-то на сцене, а не театр, — резко выразилась она по окончании спектакля, — они бы совсем уже догола разделись, тогда не отличить было бы от борделя.

— Что же делать, Мари, — попытался парировать ее слова Александр, — новые времена, новые нравы… боюсь, что мы не сможем поставить плотину на пути у такого вот искусства. Так что как говорится в народной поговорке — «не можешь победить — возглавь».

— А мне понравилось, маман, — смело возразил Георгий, — вполне в русле модного течения эмансипации… слышала про такое?

Но маман продолжать дискуссию не была намерена, поэтому обратный путь в посольство прошел в гробовом молчании. А перед сном Александр изучил расписание на следующий день, заботливо приготовленное для него французской стороной. Там после завтрака в 9.00 значились переговоры с принимающей стороной с 9.30 до 13 часов, затем торжественный обед, а далее встреча с техническими специалистами (там значились три брата Рено, а также Блерио и два брата Люмьер, Панара с Левассоном в списке не оказалось, наверно, не нашли). И в 17 часов был обозначен выезд в район Монмартра для посещения мастерской художника Пьера Ренуара, также туда были приглашены такие лица, как Эдуард Мане, Эдгар Дега, Камиль Писсаро и Поль Сезанн.