— Надо подумать, дорогой Сани, — тоже перешел на более близкую форму общения кайзер, — хочу обсудить условия с доверенными лицами.
По морям, по волнам
Ничего особенно примечательного в Берлине, да и в Германии вообще больше не произошло, и на следующий день императорский поезд отправился, задымив своей трубой, в путешествие на север страны, в город Киль. Дорога была отнюдь не близкой, через Нойштадт, Шверин и Любек поезд тащился добрые сутки, рассекая равнинные пейзажи северной Германии.
— Удачная получилась поездка? — спросил за обедом Георгий у отца, — как думаешь? Если брать в целом…
— Думаю, что мы можем быть довольны результатами… кое-что, конечно, не вышло сделать, однако на этот предмет есть одна русская поговорка…
— Какая?
— Лучшее это враг хорошего. А хорошего у нас все же довольно много — одних картин французских импрессионистов набрали столько, что хватит на постройку парочки современных заводов… не сейчас, но через десять-пятнадцать лет точно. Кстати, насчет Ван Гога…
Царь достал свой блокнот и чиркнул там строчку на последней странице.
— Если я вдруг забуду, — обратился он к Георгию, — напомни мне дать распоряжение нашему послу в Париже, чтобы он занялся поиском и покупкой всего творчества Ван Гога, которое сумеет найти — это будет очень хорошее капиталовложение в будущее.
— А вот насчет поляков… — продолжил сын.
— Что насчет поляков? — не понял Александр.
— Такая мысль неожиданно пришла в голову — а с финнами мы как поступим? Ситуация же с ними один в один, как с Польшей, своя валюта, служба в армии только на территории региона, на границе с Россией своя таможня. Автономия широчайшая, даже календарь у них европейский, на две недели с нашим расходится. Да и недолюбливают нас финны ровно так же, как и поляки.
— С финнами вопрос сложный… — погрузился в раздумья царь, — с одной стороны чуть проще, нет раздела между разными державами, Финляндия целиком в Российскую империю входит. Но есть и обратная сторона медали — пробуждение национального самосознания… у них там, насколько я знаю, набирает обороты движение фенноманов…
— Как-как? — не понял Георгий.
— Ну то есть любителей всего финского… так-то при шведах там финский язык в загоне был, все говорили на шведском, а при нашей власти эти языки уравняли в правах. Так вот, во главе этого движения стоят такие люди, как профессор Снельман, поэт Руненберг и собиратель фольклора Леннрот. Этот последний пропагандирует так называемую Калевалу…
— Про эту Калевалу я слышал — это что-то вроде «Повести временных лет», только в стихах… и написана она, кажется, в Карелии, а не в Финляндии.