— Еще рюмку, папа? — взял бутылку в руки Георгий.
— Пожалуй, хватит… — оценил остаток жидкости в сосуде Александр, — после того чудесного исцеления я сам себе дал зарок — не больше ста грамм в день… не хочется скатываться в алкоголизм.
— Ну а я себе зароков не давал, — ответил сын, наполнив фужер наполовину, — но умеренность в потреблении горячительных напитков это хорошее дело, — и он убрал бутылку в шкаф с вензелем императорской короны. — Так вот, про австрийцев… было одно сообщение в «Сове»…
— Где-где? — не понял император.
— «Сова» это такой еженедельник, выходит в Унгваре, русофильского направления — периодически печатает острые материалы, идущие вразрез с официальной политикой Вены. Так вот, они напечатали, что в Галиции действуют курсы, где галицийцев и русинов с соседних территорий обучают украинскому языку и пропагандируют будущее отделение от остальной России… но появилась такая заметка всего один раз, поэтому нужно бы подтверждение из независимого источника. Сова это не тот источник, которому можно доверять без сомнений.
— Унгвар это Ужгород? — уточнил Александр.
— Да, русское название у него такое…
— Мадьяры те еще партнеры… — задумчиво произнес царь, — зря мы тогда ввязались в усмирении их революции — они нам еще припомнят это усмирение. А насчет австрийских курсов в Галиции надо будет поговорить с Францем-Иосифом… он хоть и невеликого ума, но в состоянии, наверно, понять наши озабоченности. Раскол по линии русские-украинцы это последнее, что нужно нашей державе… можно припугнуть их, в конце концов, что мы тоже устроим что-то аналогичное на своих границах — чехов будем настраивать против австрийцев, мадьяр против чехов, а русинов против всех остальных вообще.
— Мадьяр и не надо настраивать — у них и так очень сложные отношения со всеми соседями, — пояснил Георгий, — знаю из первых рук, учился в кадетском корпусе рядом с двумя мадьярами.
На этом их разговор сам собой утих, а утром Вагон №1 причалил к дебаркадеру Николаевского вокзала на Каланчевской площади Москвы (в будущем ее переименуют в Комсомольскую). Вокзал был копией такого же в Петербурге — их специально построили так, когда открывали эту линию железной дороги в пятидесятые годы. Путешествие из одной столицы в другую в девятнадцатом веке занимало куда больше времени, чем сейчас, Вагону №1, например, понадобилось добрых 16 часов, чтобы одолеть это расстояние.
Прямо при выходе из вагона августейшая семья разделилась — Георгия царь послал разговаривать с Чигориным, а сам отправился в Дворянское собрание, которое располагалось на углу Охотного ряда и Большой Дмитровки (в дальнейшем известно, как Дом Союзов). Встречал его там московский голова Рукавишников, по совместительству бывший и председателем оргкомитета шахматного матча.