— Я так распоряжался? — изумился Александр, — когда это?

— В 1895 году, — доложил капитан, — в августе месяце… есть письменное указание насчет этого.

— Ну ладно, — тяжело вздохнул царь, — будем считать, что просто забыл… продолжайте экскурсию, Иван Иванович.

Чагин продемонстрировал все каюты, потом обратил внимание на коридоры, которые отделывались дубом и кленом, и провел семью на корму. Здесь по традиции размещались помещения общего пользования — столовая и зал для приемов, а также рабочий кабинет и комната отдыха императора, рядом каюты офицеров корабля. Палубой выше находится рубка для капитана и штурманская рубка. А на нижней палубе… (все гости дружно спустились по лесенке на этаж ниже) каюты для детей императорской фамилии, кубрики для матросов и обслуживающего персонала, душевые кабины. На носу два рефрижираторных отсека для хранения скоропортящихся продуктов. Вкратце все…

— А какая общая численность экипажа Штандрата? — поинтересовался Георгий.

— 370 человек, — ответил ему Чагин, — из них 32 офицера, остальные нижние чины. Но вообще-то при желании на яхте могут свободно разместиться до 500 человек, так что никакого стеснения здесь не предвидится.

— Отлично-отлично, — пробормотал царь, — еще расписание рейса озвучьте, чтобы мы были в курсе.

— Заходов в чужие порты не предвидится, государь, — тут же отчеканил Чагин, — это также в связи с вашим же распоряжением. А в морской порт Санкт-Петербурга мы должны прибыть ровно через трое суток, во второй половине дня 21 октября сего года… но это при условии хорошей погоды, конечно, если начнется шторм и встречный ветер, то путешествие может немного затянуться. По пути будем проходить проливы Фемарт-Бельт и Кадетринне, далее между островами Рюген и Борнхольм и прямиком к берегам Лифляндии. А оттуда в Финский залив.

— То есть мимо финских Або и Гельсингфорса тоже будем проплывать? — спросил любопытный Георгий.

— Точно так, Георгий Александрович, — подтвердил капитан, — только моряки говорят не «проплывать», а «проходить».

— Хорошо, проходить будем… — поправился тот и обернулся к отцу, — может, заедем к финнам, раз уж такая оказия выдалась?

— Надо подумать, — сдвинул брови Александр, — завтра решим… как говорится в одной русской поговорке — утро вечера мудренее.

А утром за завтраком в кают-компании царь объявил свое августейшее решение, обращаясь в основном к сыну.

— Нет, никуда мы заезжать по дороге не будем — идем прямиком в Кронштадт. Финские вопросы надо сначала подготовить, а так вот, с бухты-барахты решить ничего не получится.