Уилл испытывал не столько удивление, сколько неловкость. Мистер Булстрод помолчал, подперев голову рукой и глядя в пол. Но вот он устремил испытующий взгляд на Уилла и сказал:
– Мне говорили, что вашу мать звали Сара Данкирк, что она бежала от родителей и стала актрисой. Говорили мне также, что ваш отец был одно время тяжко болен. Могу я спросить: вы подтверждаете эти сведения?
– Да, все это так, – сказал Уилл, встревоженно пытаясь догадаться, что последует за этими вопросами, предварявшими, как видно, объяснение, на которое намекнул банкир. Но мистер Булстрод в тот вечер был во власти своих чувств и направляем только ими; уверенный, что время искупления пришло, он стремился покаянными речами отвести нависшую над ним кару.
– Вам что-нибудь известно о родственниках вашей матери? – продолжил он.
– Нет, мать не любила вспоминать о них. Она была благороднейшая, честнейшая женщина, – чуть ли не гневно ответил Уилл.
– Я не намеревался говорить о ней ничего дурного. Упоминала она когда-нибудь при вас о своей матери?
– Однажды она сказала, что ее мать навряд ли знает причину ее побега. «Бедная мама», – с глубокой жалостью произнесла она.
– Ее мать стала моей женой, – сказал Булстрод и, немного помолчав, добавил: – У меня есть обязательства перед вами, мистер Ладислав, обязательства, как я уже вам говорил, не юридического свойства, но моя совесть их признает. Этот брак сделал меня богатым человеком; вероятно, я не разбогател бы… или, во всяком случае, разбогател в меньших размерах, если бы вашей бабке удалось разыскать дочь. Дочь эта скончалась, как я понимаю?
– Да, – сказал Уилл, охваченный столь острым недоверием и неприязнью к собеседнику, что, не отдавая себе отчета в своих действиях, взял с пола шляпу и встал. Ему не хотелось иметь ничего общего с Булстродом.
– Умоляю вас, останьтесь, мистер Ладислав, – встревоженно проговорил Булстрод. – Вас, несомненно, поразила неожиданность. Но заклинаю, выслушайте несчастного, сломленного душевными муками.
Уилл сел, чувствуя смешанную с презрением жалость к добровольно унижающему себя пожилому человеку.
– Мистер Ладислав, я намерен возместить ущерб, который потерпела ваша мать. Я знаю, что вы не располагаете состоянием, и собираюсь отдать вам соразмерную часть капитала, которая, возможно, принадлежала бы вам уже сейчас, если бы ваша бабка была уверена, что ее дочь жива, и сумела бы ее найти.
Мистер Булстрод сделал паузу, полагая, что собеседник потрясен его благородством, а в глазах Всевышнего он искупил свой грех. Он не догадывался, с каким чувством слушает его Уилл, чья способность к молниеносным выводам особенно обострилась после намеков Рафлса, проливших свет на обстоятельства, которым лучше было бы остаться под покровом тьмы. Ладислав не ответил, и мистер Булстрод, под конец своей речи опустивший глаза, вопросительно посмотрел на собеседника, который смело встретил его взгляд и сказал: