Остальные продолжали спокойно разговаривать, – когда Кэлеб бывал чем-то поглощен, он замечал окружающих, только если они толкали стол, на котором он писал.
Два письма из девяти предназначались Мэри. Она прочитала их и передала матери, а сама рассеянно поигрывала ложечкой, пока вдруг не вспомнила про рукоделье, которое лежало у нее на коленях.
– Ой, Мэри, да не начинай ты снова шить! – воскликнул Бен, ухватив ее локоть. – Лучше вылепи мне павлина! – И он протянул ей комочек хлебного мякиша, который нарочно для этого разминал.
– Нет уж, баловник! – ласково ответила Мэри и чуть-чуть кольнула иголкой его руку. – Вылепи его сам. Ты же столько раз видел, как я это делаю. И мне надо докончить платок. Розамонда Винси выходит замуж на будущей неделе, и без этого платочка свадьбе не бывать! – весело докончила Мэри, которую эта фантазия очень насмешила.
– А почему не бывать, Мэри? – спросила Летти, серьезно заинтригованная этой тайной, и так близко придвинулась к сестре, что Мэри приставила свою грозную иглу к ее носу.
– Потому что он входит в дюжину и без него платков будет только одиннадцать, – с самым серьезным видом объяснила она, и Летти удовлетворенно отодвинулась.
– Ты что-нибудь решила, деточка? – спросила миссис Гарт, откладывая письма.
– Я поеду в Йорк, – ответила Мэри. – В школьные учительницы я все-таки гожусь больше, чем в домашние. Учить целый класс мне приятнее. А учительницей так или иначе я стать должна, ведь ничего другого мне найти не удалось.
– По-моему, в мире нет более чудесного занятия, чем учить, – произнесла миссис Гарт с легким упреком. – Я бы еще могла понять такое нежелание, Мэри, если бы ты была невежественна или не любила детей.
– Наверное, мы неспособны понимать, почему другим не нравится то, что нравится нам, – сказала Мэри довольно резко. – Я недолюбливаю тесные классные комнаты. Мир за их окнами влечет меня гораздо больше. Такой уж у меня неудобный недостаток.
– А наверное, очень скучно без конца учить девчонок, – сказал Альфред. – Они все такие пустышки и ходят парами, как в пансионе миссис Боллард.
– И ни в одну стоящую игру играть не умеют, – сказал Джим. – Ни бросать, ни прыгать. Конечно, Мэри это не нравится.
– Э? Что Мэри не нравится? – спросил Кэлеб, откладывая письмо, которое собирался вскрыть, и глядя на дочь поверх очков.
– Возиться со всякими пустышками, – ответил Альфред.
– Тебе предлагают место, Мэри? – мягко сказал Кэлеб, глядя на дочь.
– Да, папа. В одном пансионе в Йорке. Я решила согласиться. Условия намного лучше, чем в остальных местах. Тридцать пять фунтов в год и дополнительная плата за уроки музыки – учить малышек барабанить по клавишам.