Когда под вечер в Стоун-Корт явился Кэлеб Гарт, Мэри не удивилась, хотя обычно у него не хватало времени навещать ее, а к тому же он очень не любил разговаривать с мистером Фезерстоуном. Старик со своей стороны чувствовал себя неловко с шурином, которого ничем не мог допечь: Кэлеб был равнодушен к своей бедности, ничего у него не просил, а в сельском хозяйстве и горном деле разбирался много лучше, чем он. Однако Мэри знала, что родителям необходимо повидаться с ней, и, если бы отец не приехал, она утром отпросилась бы домой часа на два. Обсудив за чаем цены с мистером Фезерстоуном, Кэлеб встал, попрощался с ним и сказал:
– Мне надо поговорить с тобой, Мэри.
Она прошла со свечой в другую гостиную, где камин не топился, и, поставив еле теплящийся огонек на темный стол красного дерева, обернулась к отцу, обняла его и осыпала нежными детскими поцелуями. Морщины на лбу Кэлеба разошлись, и его лицо просветлело – он был похож на большого красивого пса, который радуется, когда его приласкают. Мэри была его любимицей, и, что бы там ни говорила Сьюзен (хотя обычно она бывает права), нет ничего удивительного, если Фред – да и кто угодно другой – считает Мэри лучшей из девушек.
– Мне надо кое-что сказать тебе, милочка, – начал Кэлеб с обычной нерешительностью. – Новость не из приятных, хотя могла бы быть и хуже.
– О деньгах, папа? По-моему, я уже знаю.
– А? Как же так? Видишь ли, я опять сделал глупость – поставил свою подпись на векселе, а теперь подходит срок платежа. Твоя мать отдает все свои сбережения – вот это-то хуже всего, – но их не хватает. Нам нужно сто десять фунтов. У твоей матери всего девяносто два фунта, а у меня в банке ничего нет, но она думает, ты что-то отложила.
– Да-да. У меня есть двадцать четыре фунта с мелочью. Я ждала, что ты приедешь, папа, и положила их в ридикюль. Вот погляди – красивые чистенькие банкноты и золотые монеты.
С этими словами Мэри вынула приготовленные деньги и вложила их в руку отца.
– Да, но как же… Нет, нам нужно только восемнадцать фунтов – остальное возьми обратно, деточка. Но как же ты узнала? – спросил Кэлеб, который в непобедимом своем равнодушии к деньгам беспокоился главным образом о том, как случившееся может подействовать на Мэри.
– Фред рассказал мне еще утром.
– А! Он для этого и приезжал?
– Да, пожалуй. Он очень расстроен.
– Боюсь, Фреду нельзя доверять, Мэри, – сказал Кэлеб нерешительно и нежно. – Намерения у него, конечно, лучше поступков. Но тех, чье счастье зависело бы от него, я бы мог только пожалеть. И твоя мать думает так же.