– Нет, хочу, – твердо заявил Бен. – Так интереснее. Он говорит «итить». Почему это хуже, чем «идти»?
– Зато когда он говорит «крыса», у него получается «крыша», и можно подумать, что кошка поймала крышу, – высокомерно заявила Летти.
– Если ты не дурочка, так не подумаешь, – отрезал Бен. – Как это кошка может поймать крышу?
– Все это относится только к правильному выговору, наименее важной части грамматики, – сказала миссис Гарт. – Яблочную кожуру я оставила для свиней, Бен. Если ее съешь ты, придется отдать им твои пирожки. Джоб разговаривает только о самых простых вещах. А как ты сможешь говорить или писать о чем-то более сложном, если так же не будешь знать грамматики, как он? Ты станешь употреблять неправильные слова, ставить их на неверное место, так что люди не будут тебя понимать и никто не захочет говорить с таким скучным человеком. Что ты тогда будешь делать?
– Ну и пусть. Я возьму и уйду, – ответил Бен, не сомневаясь, что это все-таки приятнее, чем изучать грамматику.
– Я вижу, ты устал и говоришь глупости, Бен, – сказала миссис Гарт, привыкшая к ниспровергательным возражениям своего отпрыска. Она покончила с пирожками и направилась к бельевой корзине, распорядившись на ходу: – Пойди сюда и повтори историю про Цинцинната, которую я рассказывала вам в среду.
– Знаю! Он был фермером, – объявил Бен.
– Нет, Бен, он был римлянином… Дай я расскажу, – потребовала Летти, пуская в ход локоток.
– Дурочка, он был римским фермером и пахал.
– Да, но до этого… Это было потом… Его потребовал народ, – перебила Летти.
– Да, только прежде надо сказать, какой он был человек, – не отступал Бен. – Он был очень мудрый, как папа, и потому люди просили у него советов. И он был храбрый и умел хорошо сражаться. Папа ведь тоже умеет, правда, мама?
– Ну, Бен, дай я расскажу все так, как мама рассказывала, – нахмурившись, настаивала Летти. – Мамочка, пожалуйста, скажи Бену, чтобы он замолчал.
– Летти, мне стыдно за тебя! – воскликнула ее мать, выжимая чепчик. – Когда твой брат начал, ты должна была подождать, дать ему договорить. Как грубо ты себя ведешь – хмуришься, толкаешься, словно хочешь добиться победы с помощью локтей! Цинциннат, конечно, очень огорчился бы, если бы его дочь вела себя таким образом. – Миссис Гарт произнесла этот ужасный приговор с величавой чеканностью, и Летти почувствовала, что жизнь очень тяжела и печальна, когда тебе не дают сказать ни слова и все тебя осуждают, включая римлян. – Итак, Бен!
– Ну… а… ну… им все время нужно было сражаться, а они все были дураки и… Я не могу рассказывать, как ты, только им нужен был человек, в полководцы, что ли, или в цари, ну, и вообще…