Самолета на месте не было — выкатили на взлетную полосу и вели последние приготовления, проверяя и перепроверяя все по очередному кругу. Должен был прибыть Чкалов, но не смог. Он ведь теперь народный депутат, а точнее икона, которую ставили в пример подрастающему поколению. Вот и возил он свой портрет по всему Союзу, занимаясь поднятием так сказать, боевого духа показательными выступлениями на разных объектах ДОСААФ[2], с невиданным размахом развивающихся с тридцать седьмого года. В одних только авиационных кружках разного толка по последним известным Михаил Николаевичу сведениям числилось более трехсот тысяч человек. И все они летали, прыгали с парашютом и ковырялись в устройстве самолета, постигая азы столь важного и нужного для Советского Союза дела. А ведь были и другие.

— Здравствуйте товарищи! — Поприветствовал шагов с десяти инженеров и конструкторов Тухачевский.

— Здравствуйте товарищ маршал! — Нестройным хором ответила вся рабочая группа.

— Чего трясетесь? Али боитесь, что не полетит?

— Полетит! Полетит! — В один голос затараторили они.

— Так что нервничаете? Раз полетит, то разве же это повод для переживания? — С улыбкой произнес Тухачевский. — У вас все готово?

— Да, — кивнул Поликарпов.

— Тогда ведите. Показывайте нашего красавца.

И все двинулись в сторону открытых ворот. Шагов тридцать прошло от улыбки до легкого шока. На взлетной полосе, метрах в пятидесяти от ворот, стоял самолет, вызывавший в Тухачевском когнитивный диссонанс. Настолько, что маршалу пришлось остановиться и несколько секунд отходить от шока. Даже глаза протер от неожиданности.

— Что, слишком… м-м-м футуристично? — Спросил Поликарпов.

— Да нет, — неуверенно мотнул головой Михаил Николаевич, — просто неожиданно и необычно. Я ведь его видел только в чертежах. Вживую выглядит просто потрясающе. Как сказка.

— Она и есть, — кивнул Николай Николаевич. — Весь набор исключительно из нового алюминиевого сплава. Обшивка тоже. Не просто нам это далось… не просто, — покачал головой Поликарпов. — А сколько стоит новый самолет, даже представить страшно. Разве же мы сможем его выпускать в потребном количестве?

— А что нам помешает? — Улыбнулся Тухачевский. — Мы только в этом году смогли увеличить вдвое выплавку алюминия против прошлого года. Девяносто тысяч тонн.

— Солидно, — согласился Поликарпов.

— И в будущем году по самым скромным ожиданиям должны продолжить наращивать выпуск этого стратегически важного материала. Думаю, тысяч до ста пятидесяти тонн доберемся. А в конце сорокового и Красноярский алюминиевый завод должен быть запущен, построенный по самым современным технологиям. Шутка ли — оценочная производительность завода свыше двухсот тысяч тонн. Вот и получается, что за три года мы сможем поднять производство алюминия более чем на порядок[3]. Добавьте к этому наши новые сибирские промышленные комплексы, по производству алюминиевых и магниевых сплавов, а также высококлассных электросталей, что сейчас ударно строятся за Уралом. Справимся. Обязательно справимся. Помяните мое слово — через пару лет вам истребитель еще и переделывать придется, с применением более современных материалов и технических узлов. Ведь те же легированные электростали высокого класса чистоты позволят нам создать куда более серьезный двигатель, чем тот, что есть сейчас. Так что, даже не берите в голову такие грустные мысли.