[1] Имеется в виду аннексия Финмарка и Тромса.
Эпилог
16 мая 1941 года. Москва. Ставка Комитета Обороны
За размышлениями маршал не заметил, как его автомобиль свернул в сторону какой-то промзоны. Еще пара минут и их остановил первый пост. Невзрачный на вид шлагбаум и неброско одетый сторож-увалень, в котором как диссонанс с реальностью сразу отмечался внимательный и цепкий взгляд. А в нескольких окнах в полутьме, приглядевшись, можно было рассмотреть бойницы. Да и сама территория перед постом и за ним при всей кажущейся неряшливости из-за завалов различного имущества не позволяла ни укрыться от этих бойниц, ни разогнаться и проскочить пост «с ветерком».
Следующие десять минут автомобиль еще трижды останавливался у шлагбаумов с подобными ряжеными, после чего, проезжая под навесом свернул куда-то в здание и оказался в крытом гараже.
Еще четыре поста охраны, только уже в нормальной форме сотрудников НКВД, находились на длинной лестнице, идущей куда-то под землю. И вот, наконец, бронированная дверь главного шлюза…
Весьма внушительного вида бункер центрального поста Ставки производил впечатление. Отделкой, видом… да даже самим фактом своего существования. Главный зал с огромной топографической картой с высокой детализацией и массой обозначений, сделанных как цветом, так и флажками, что было можно удобно устанавливать на пробковой основе. Светились новейшие разработки — кинескопы, на которых отображались разнообразные оперативные сведения, поступающие из соответствующих отделов. Благодаря ей это помещение очень сильно напоминало центр управления полетами из той, прошлой жизни. Только карта была бумажной. Кроме того, центральный пост имел закрытые оперативные отделы, обширные помещения для связистов и шифровальщиков, целые дивизионы вычислительной техники, позволяющей лучше планировать и учитывать вопросы логистики. И многое другое.
Михаил Николаевич не спеша проследовал через наклонную плоскость главного зала к «местам для поцелуев», где было оборудовано помещение для высшего руководства.
— Здравствуйте товарищи, — поздоровался со всеми присутствующими Тухачевский. — Я не опоздал?
Судя по прозвучавшим ответам настроение у всех было приподнятое, даже несмотря на начало войны. Ведь ее ждали, к ней готовились. В таких ситуациях начало всегда снимает определенное напряжение.
— Николай Кузьмич, — обратился Тухачевский к начальнику пограничных войск НКВД Кручинкину[1]. — Как дела с погранзаставами?
— По предварительным сведениям все по плану. Высланные заранее конверты с инструкциями выручили, так что, когда по казармам застав и отрядов были нанесены артиллерийский и авиаудары, то личный состав находился в укрытиях. Кое-где даже смогли сделать несколько ловушек, используя замаскированные зенитные автоматы. А дальше мы перешли к отработанной в Монголии тактике малых групп, так что, прямо сейчас наши пограничники беспокоят наступающие германские войска комариными укусами.