— И как, есть успехи?
— И какие! Оказывается, поляки даже и не думали скрывать свои проказы тех лет. Фото, документы и прочее. А стремительное наступление советско-германских войск просто не дало им эти документы уничтожить. Грязи на свет вылезло — не пересказать. Ради этой задачи Москва и Берлин учредили международный трибунал, который не затягивая рассматривает выявленные преступления. Ведь бунт поляков в 1917 году теперь трактуется просто как восстание бандитов против законной власти, — усмехнулся холеный мужчина в тройке.
— Но ведь…
— Да, это очень неудобно. Однако в Москве поступили предельно просто — во всех внутренних газетах они публикуют материалы о зверствах поляков по отношению к красноармейцам и русским, не делая между ними различия. Волна ненависти по стране пошла очень серьезная. Причем каждый повешенный по решению этого трибунала принимается в Союзе в целом с удовлетворением. Да и в Рейхе тоже. Польша вся буквально стонет от быстрого, холодного и жесткого разбирательства тех преступлений. Уже несколько тысяч человек повешено.
— Так ведь это натуральный террор!
— Террор. Но проходит он под лозунгом «Никто не забыт, ничто не забыто!» Да и поляки поняв куда ветер дует начали активно сдавать старых активистов новым властям. Ведь честных тружеников ни Советы, ни Рейх не трогают. Тем более, что в газетах, ходящих на территории Польши вся та грязь, что была найдена союзниками выкладывается в полном объеме. Думаю, если так дело пойдет и дальше, то о польском сопротивлении нужно будет забыть. И обвинить в открытом терроре не получится, так как Москва с Берлином все официально и аккуратно оформляют по нормам уголовного права. Польша утопает в крови, и никто с этим не только ничего сделать не может, но и не хочет. Вся Европа кипит в возмущении от той грязи, что нашли советские и германские следователи. Видит Бог — лучше бы они поступили как раньше — тихо перестреляли неугодных поляков, а не устраивали этот балаган.
— Нам лучше, — усмехнулся собеседник. — А не им. Хотел бы я взглянуть на того, кто их надоумил так поступить.
Глава 2
21 декабря 1939 года. Подмосковье. Танковый полигон Кубинка
Михаил Николаевич подошел к остановившемуся недалеко от наблюдательного пункта танку Т-39[1]. После двухсот часов пробега он выглядел так, что казалось, отмыть его совершенно невозможно. Однако машина продолжала упрямо идти вперед, что было совершенно непривычно для советских танков той эпохи.
Стоящий рядом начальник полигона махнул рукой высунувшемуся командиру танка, дескать, глуши мотор. Танкист все понял, кивнул, и все стихло, но ненадолго — спустя несколько секунд где-то в глубине заурчал легкий рокот вспомогательного двухцилиндрового генератора.