— Пока все. Через двое суток я смогу подготовить более детальный доклад по возможному военно-техническому сотрудничеству с Францией.
[1] Йожин — это чешский вариант имени Иосиф. «Бажина» — это болото. А Москва, что в 30-е годы XX века, что в начале XXI века как стояла, так и продолжает стоять в окружении болот и торфяных полей.
[2] «Лазарь» — новый оперативный псевдоним Тухачевского, сменивший «Бонапарта», после успеха Михаила Николаевича в Испании.
[3] С США, Италией, Германией и Чехословакией военно-техническое сотрудничество шло по схеме закупки промышленного оборудования в обмен на поставки сырья из СССР. С Китаем же, взаимодействие выстраивалось иначе — СССР поставлял ему устаревшее и неформатное вооружение с мобилизационных складов в обмен на сырье, которое в основной массе уходило в качестве оплаты услуг США, Германии, Италии и Чехословакии, благо, что те можно было оплачивать в рассрочку, покрывая частично поставками из Китая. Для этих целей даже железнодорожную ветку через Монголию в Китай стали строить, в обход контролируемой Японией Маньчжурии.
Глава 2
17 апреля 1938 года. Прага. Кабинет генерала армии Чехословакии Войцеховского
Тухачевский поднимался по ступенькам с некоторым трепетом. Прошло столько лет со времен Гражданской войны, но Михаил Николаевич твердо знал, что у многих людей еще свежа боль о ней и тяжелые воспоминания. Прежде всего, у тех, для кого та война обернулась тяжелым поражением и изгнанием из собственной Родины. Именно таким человеком и был Сергей Николаевич Войцеховский — уроженец Витебска, «белая кость» старого Императорского корпуса, офицерские традиции которого носили семейный характер со всеми вытекающими последствиями. Убежденный противник Советской власти, сражавшийся с ней упорно во времена Гражданской, отступая под ударами Красной Армии через всю Россию до самого Забайкалья.
И вот теперь он, красный маршал, перешедший во время революции на сторону большевиков из Императорской гвардии[1], здесь. Да, прибыл Тухачевский официально в Чехословакию не ради этой встречи, но для переговоров с компанией Skoda по вопросам военно-технического сотрудничества. А сама эта встреча оказалась его личной инициативой, оговоренной только с узким перечнем посвященных людей, включая Сталина. Но для Войцеховского Тухачевский был врагом. Предателем всего того, во что тот верил. И теперь, с каждым шагом приближаясь к этому непростому разговору, Михаил Николаевич самым натуральным образом трепетал. Да, он был обновленной личностью с колоссальным жизненным опытом, но все одно — сокрытые и загнанные в далекий угол эмоции прошлого всплывали с все нарастающей силой.