— Когда он начал, я подумал, что он либо нагло врет, либо тяжело болен психическим расстройством. Но потом, когда он стал рассказывать о конкретике, деталях и прочем — это ощущение ушло. Чтобы так свободно оперировать таким объемом информации и деталей, да притом, не путаться в них, нужно действительно быть в курсе. Какая бы буйная шизофрения у человека ни была, все одно, так она не может проявляться. Он говорил так, словно все эти вещи видел. Такое допустимо, когда человек описывает один эпизод, ну два, ну три. Но ведь не десятилетия же. Кроме того, в таких областях… — пожал плечами Берия.

— Тогда получается, что Герберт Уэллс со своей машиной времени был недалек от истины.

— Как Лазарь сам отметил, его версия — всего лишь версия. И мы ее проверить не в состоянии. Даже то, что он добивается нам непонятно.

— Чего он добивается понять несложно, — усмехнулся Сталин. — Он центрист-государственник. Для него крепкое, здоровое государство есть высшая ценность. Он даже меня оценивал не как генерального секретаря партии, а как руководителя государства.

— Хм… тогда получается, что его задача упирается в контрреволюцию. Только мягкой. Изнутри.

— Не знаю. Меня совершенно обескуражило его объяснение логического абсурда ряда старых лозунгов.

— Демагогия.

— Не скажи, — покачал головой Хозяин. — Мы ведь материалисты, а не идеалисты. Должны ими быть. А, по его словам, выходит, что наоборот. Если взять того же Льва Захаровича, то его вера в светлое коммунистическое будущее крепче алмаза. Не думаю, что тут просто демагогия.

— И что, нам теперь отказаться от коммунизма? — Сверкнув пенсне, спросил Берия. — На основании показаний одного странного человека?

— Не знаю, Лаврентий. Не знаю. Если он действительно видел крах нашего общего дела и знает, где рифы, то, возможно, нам и стоит гибче работать штурвалом, чтобы не угробить столько трудов.

— А если нет?

— Вот это тебе и предстоит выяснить. Тем более что он назвал тебя самым лучшим руководителем спецслужб России за всю известную ему историю.

— Думаю, это лесть.

— Он и раньше о тебе хорошо отзывался. Так что, это будет тоже формой проверки. Справишься ли ты? — Берия промолчал. — Пойдем для начала по двум направлениям. Найди этого самого Агаркова и опроси его. Постарайся узнать у него как можно больше самых сокровенных и личных сведений. Он ведь сказал, что помнит все, что когда-либо знал и помнил, как Тухачевский, так и Агарков. Так что тут у нас есть хороший шанс его поймать на вранье. Вторым направлением станет проверка его на знание будущего. Даты, безусловно, могли сместиться из-за его активной деятельности. Ведь ту же Чехословацкую войну фактически инициировал и выиграл именно он. Боюсь, что без такого деятельного маршала ее могло вообще не случиться. Да и Испания, съезд и прочее. Поэтому поговори с ним. Пусть опишет что-нибудь проверяемое из будущего. Формулу какого-нибудь вещества там или конструкцию с описанием ее свойств и качеств. Пускай сам подумает и выберет быстро и просто осуществимую вещь. Ждать годы для проверки мы не можем. Даст больше одного артефакта — хорошо. Но мы не звери, понимаем, что такие вещи создавать не просто, да и не его это профиль деятельности. Вот и посмотрим, что он за человек.