Тухачевский сидел и молча смотрел на ту избранную часть политбюро, что собрал Сталин для закрытого слушания. Теперь ему был конец. Окончательный и бесповоротный. Если его не расстреляют как предателя эти деятели, то убьют люди Троцкого. Впрочем, он сделал, что мог для предотвращения предвоенной истерии. Вон как Хозяин со свитой задумались — тишина была такой густой, что казалось, будто воздух превратился в желе, а часы, мерно отбивающие такт, гулко и раскатисто били в набат, сотрясающий буквально до самых прожилок.
— Товарищ Тухачевский, — нарушил тишину Сталин, — вы считаете, что если взять сейчас армейское командование, причастное к подготовке путча, то армия начнет выступление?
— Есть шанс, что если действовать быстро, то стремительность развития событий посеет растерянность в ряды командиров РККА, причастных к подготовке к путчу. Но тут никаких гарантий.
— И как вы предлагаете поступить?
— Я предлагаю использовать тактику товарища Фрунзе. Дело в том, что среди сторонников путча есть много сомневающихся и неуверенных. Непримиримых борцов там мало. Если не делать резких движений, то можно потихоньку разрушить ядро с минимальными негативными последствиями для РККА и Советского Союза. Например, начать со среднего звена командиров, дабы выбить почву из-под ног у руководства путча, но проводить дела не по политическим статьям, а по уголовным. Растрата, хищение или еще чего. Найти можно многое — инцидентов, требующих серьезного разбирательства в армии хватает. Кроме того, ничто не мешает проводить проверки и заводить уголовные дела по их итогам. Главное — не упоминать даже вскользь Троцкого, какие-либо заговоры или что-то аналогичное. Я предлагаю работать деликатно, не провоцируя срыв лавины, как в сторону путча, так и откровенного террора.
— Товарищ Тухачевский, — тихо произнес Сталин, — вы уже очень бледны и устали. Думаю, что на сегодня мы вас мучать больше не будем. Вы можете идти.
— Мне оставаться в квартире?
— Да, если вас это не затруднит.
Тухачевский, чуть пошатываясь, встал, попрощался с присутствующими и, прихрамывая, вышел из кабинета.
— Итак, товарищи, — нарушил Сталин гробовую тишину кабинета, наступившую после ухода Тухачевского, — что будет делать?
— Какова вероятность, что все сказанное Тухачевским, правда? — Спросил Молотов.
— Товарищ Молотов, мы проверили часть сведений товарища, — Сталин выделил интонационно это слово, — Тухачевского и они подтвердились. Не все, но все мы просто и не могли проверить из-за острой нехватки времени.
— И все равно, я ему не верю, — произнес Молотов, озвучивая мысль большей части присутствующих.