— Чтобы построить идеальное общество, нужны идеальные люди… — тихо произнес Сталин, покачав головой.
— Что? — Удивленно переспросил Берия.
— Я процитировал слова Тухачевского, сказанные мне. — Усмехнулся вождь. — Боюсь, что с такими людьми нам коммунизма не построить. Но других нам взять неоткуда.
— А если перевоспитать?
— Вы сами в это верите? Запугать. Подавить. Подчинить. Да. Но перевоспитать взрослых людей? — Сталин задумался и молчал несколько минут, куря трубку. — Товарищ Берия, подготовьте мне подробный доклад по всем проверенным вами сотрудникам центрального аппарата.
— Конечно, товарищ Сталин…
Эпилог
21 ноября 1937 года. Москва. Всесоюзный
XVIII
съезд ВКП(б), созванный на полтора года раньше реального срока…
Тухачевский вошел в зал и слегка вздрогнул. Ровно два года прошло с момента начала этой авантюры. День в день. И именно сегодня судьба всего предприятия выходила на принципиально новый уровень.
Съезд начали собирать настолько неожиданно и энергично, что все делегаты, да и не только они, оказались сильно взволнованы. У многих партийных функционеров эта спешка вызывала обеспокоенность, которую Тухачевский отчетливо видел на лицах начальствующего состава как в Москве, так и в регионах, где он частенько бывал. Особенно сильно обострял напряжение тот факт, что чистка последнего года продолжалась и ее принципы были многим не понятны. Ведь отправки на принудительное лечение в психиатрические клиники, уголовные посадки, и редкие расстрелы шли по неясным правилам, сильно отличавшимся от прежних. Партийная номенклатура ждала этого внезапного съезда с ужасом и нетерпением, предвкушая какие-то кардинальные перемены.
Вот и сейчас, сидя на своем месте в третьем ряду, Тухачевский наблюдал озабоченные лица, лишь слегка прикрытые формальной благожелательностью и наносной радостью.
Началось.
Не спеша вышел Сталин. Подождал, когда завершатся приветственные аплодисменты и произнес.
— Товарищи. По регламенту я должен произнести отчетный доклад, тезисы которого с цифрами наших достижений вы получили перед началом заседания. Но, к сожалению, я вынужден внести предложение об изменении регламента. — Переждав кратковременный всплеск шума в зале, Сталин закончил. — Прошу поставить на голосование вопрос о предоставлении слова товарищу Мехлису.
И его предоставили.
Мехлис шел медленно и спокойно, так, будто хищник подбирающийся к своей добыче, которая уже оцепенела от ужаса и не может ни сопротивляться, ни бежать. Что несколько напрягло присутствующих. Слишком уж постным было выражение его лица.